Сэр Исаак опешил.
— Моя?
— Конечно. Если отец одобрит вас как моего жениха, я должна хоть что-то о вас знать. Или, — ее голос дрогнул, — вы настолько не цените женщин, что вам неважно, что я о вас подумаю?
— Я произвожу впечатление человека, который не ценит женщин?
— Не буду вам лгать. Да.
— Очень хорошо, — непонятно высказался сэр Исаак и ненадолго умолк.
Лошади шагом шли по аллее, Вьюга смирилась с тем, что галопа не будет, и лишь иногда мотала головой. Солнечные лучи падали сквозь кроны вязов золотыми копьями.
— Я люблю кроликов, — наконец сказал сэр Исаак после долгой паузы.
Тиана даже не поняла сначала.
— Что?
— Кроликов, — повторил он. — Таких забавных зверьков. Мне они нравятся. А кошек терпеть не могу.
— А моя сестра очень любит кошек.
— Я заметил, — сказал сэрРоудз. — В доме полно этих хвостатых пособниц дьявола. Не зря кошку издревле считали колдовским существом. Любить их хорошо. Но любить Иисуса и ненавидеть грех — гораздо важнее.
— Что же, вы думаете, мы из них зелье варим?
Сэр Исаак издал странный звук, похожий на сдавленный смешок, и тут же возмущенно произнес:
— Что вы себе позволяете, мисс? Столь непочтительные речи! Вы ведь знаете, что кошка единственное существо, никак не упомянутое в Библии!
— Собак в Святом Писании тоже не очень-то любят. «Как пес возвращается на блевотину свою, так глупый повторяет глупость свою», — процитировала Тиана и поморщилась. — К тому же, сэр Роудз, вы не правы. Кошки упоминаются в Послании Иеремии, там, где говорится о языческих идолах. «На тело их и на головы их налетают летучие мыши и ласточки и другие птицы, лазают также по ним и кошки».
Тиана ждала, что вот сейчас сэр Роудз произнесет: «Послание Иеремии вне канона!» — так сказал бы ее отец, затевая длинный спор с каким-нибудь давним приятелем, заехавшим вечером на стаканчик шерри. Сколько таких вечеров бывало в ее жизни! Отец позволял дочерям присутствовать при подобных спорах, считая, что они идут на пользу. Никогда не поздно укреплять веру.
Сэр Роудз спорить не стал: видимо, счел это ниже своего достоинства. Он лишь обронил:
— Вижу, вы весьма начитанны.
Тиана решила, что не стоит ему говорить, что ее любимая книга — «Орлеанская девственница» Вольтера, хранящаяся в тайном сундучке под кроватью, вместе с настрого запрещенным отцом «Рассуждением о методе» Декарта и «Трактатом о человеческой природе» Дэвида Юма. Мэри купила их по просьбе Тианы в книжной лавке и тайком принесла в дом.
— Я стараюсь много читать. Книги — хранительницы мудрости.
— И опасности для юного ума. Если это новомодные романы.
— Таких книг в нашем доме нет.
— Весьма, весьма похвально.
Разговор увял, словно лист салата. Тиана постаралась отвлечься от неприятных мыслей и просто наслаждаться прогулкой. Такой хороший летний день — на небе ни облачка, мир скован теплым очарованием. Скоро уже август, а за ним придет сентябрь и принесет дожди и серость; нужно наслаждаться теплыми мгновениями, пока такое еще возможно.
— Так что же, я не нравлюсь вам в качестве жениха? — через некоторое время осведомился сэр Исаак.
— Вы так быстро об этом заговорили, что, право, я в растерянности.
— Это вполне понятно; и все же?
— Я вас совсем не знаю.
— Я же сознался, что люблю кроликов. Это самая страшная моя тайна. Теперь я перед вами как на ладони, разве можно сказать, что вы не знаете меня?
Тиана не была уверена, сказано ли это всерьез или в шутку, поэтому на всякий случай не улыбнулась. У таких людей, как сэр Исаак, чувство юмора весьма специфическое или вовсе напрочь отсутствует.
— Что ж, — сказал сэр Роудз, — пора возвращаться. Мы приятно проехались, мисс Меррисон, и очень познавательно — для меня, во всяком случае. Думаю, что мы продолжим знакомство.
«Мне все равно от вас не скрыться».
Тиана вздохнула и развернула Вьюгу.
Сэр Роудз после прогулки сразу же уехал по делам, прихватив с собою Уильяма; возвратился только к вечеру, сказав, что пообедал в городе и за ужином почти ничего не ел. Зато по-прежнему был внимателен к Тиане, что не ускользнуло от взглядов окружающих. Отец молчаливо поощрял интерес сэра Исаака, Тиана терпела из последних сил, Альма метала из-под красиво изогнутых бровей мрачные взгляды, а Клара хмурилась. Тетя Джоанна испытывает, казалось, наслаждение от того, что племяннице достался такой во всех отношениях завидный ухажер.