Она принужденно улыбнулась в ответ на чей-то комплимент.
Ровно в девять лорд Херст попросил внимания гостей.
— Сегодня в моем доме я оказываю честь моему давнему другу, лорду Меррисону, объявить о радостном событии в его семье. Прошу, Абрахам.
Гости вежливо поаплодировали.
Отец вышел вперед; он так и лучился самодовольством.
— Все вы знаете, что настоящее богатство человека — это его семья, — начал он. — Я считаю себя одним из самых больших богачей на свете. К сожалению, моя супруга уже давно покинула грешную землю, однако я не перестаю любить ее и скорбеть о ней. Она оставила мне трех прекрасных дочерей, и я воспитывал их в соответствии с христианскими законами и понятиями морали.
В толпе послышался сдержанный смех, на что сэр Абрахам не обратил внимания.
— И сегодня я счастлив объявить вам, что моя младшая дочь Кристиана выходит замуж за человека поистине достойного. Он редко появляется в Лондоне, так что большинство из вас с ним не знакомы. Однако он поистине чудесный, образованный и умный человек. Я рад, что моя дочь свяжет с ним судьбу и будет, без сомнения, счастлива. Прошу, пару слов, сэр Роудз!
Под жидкие аплодисменты сэр Исаак выступил вперед, не выпуская руки Тианы. Девушка смотрела на него искоса; она больше не могла глядеть в толпу. Слишком уж откровенно ухмылялся лорд Бисмайр, слишком презрительное выражение было на лице у леди Дьюли.
— Заранее прошу прощения, если моя речь покажется слишком длинной, — сказал сэр Роудз, и Тиана с ужасом поняла: сейчас он опять начнет говорить о Боге, чем окончательно сделает семью Меррисон сумасшедшей в глазах общества. Однако сэр Исаак ее удивил. — Я познакомился с моей невестой совсем недавно. До сих пор, как мне казалось, я не способен был испытывать особые чувства ни к одной женщине; но я был не прав. Моя невеста, мисс Кристиана Меррисон, не только красива, но и умна, и скромна там, где надо. К моему глубокому удовлетворению, не чрезмерно.
Тиана едва заметно покачала головой, удивляясь этой формулировке.
— Хватило нескольких дней, чтобы я понял: вот женщина, которая предназначена для меня! — продолжал сэр Исаак. Он говорил столь вдохновенно, что перешептывания в зале прекратились, все его внимательно слушали. — Несмотря на то что ее отец сделал все, чтобы превратить ее в неживую куклу, она осталась живой. К счастью.
Тиана обомлела. От сэра Исаака она ждала чего угодно, только не подобной фразы. Гости замерли. А сэр Роудз продолжал как ни в чем не бывало:
— Многие из вас смеются над Меррисонами. Не отворачивайтесь, я знаю это. За то время, что я провел в Лондоне, я успел вас досконально изучить. Вы говорите, что они не такие, как все, что они не понимают толка в жизни, что слишком много молятся, что одеваются как нищие. И это все правда. Вы смеетесь над девушками, которых отец не пускает танцевать; ах, это так забавно! Вы показываете пальцами на мисс Кристиану, и на мисс Альмарозу и на мисс Кларибеллу — какие они убогие! Их можно осмеять, за их спинами можно говорить гадости, они — изгои, никто по доброй воле не свяжется с ними! О, высший свет Лондона, как же ты прекрасен и лжив!
— Сэр Исаак! — возмущенно воскликнул отец.
Тиана его понимала: в своем стремлении обличать нечестивцев сэр Роудз превращал помолвку в балаган.
— Вы! — Жених повернулся к будущему тестю. — Вы еще смеете говорить о том, как жить другим людям! Вы превратили своих дочерей и сестру в посмешище для всего света и считаете себя правым, считаете выше всех? О нет, сэр Абрахам, нет. Вы не выше.
Голос его изменился, загустел; сэр Исаак выпустил руку Тианы, и девушка отступила на шаг, глядя на него во все глаза и не понимая, что происходит.
— Какой же вы лжец, сэр Абрахам, — с сожалением сказал сэр Роудз. — Гораздо больший, чем я. Впрочем, хватит. Маскарад окончен.
Он поднял руку и стащил с головы парик; дернул за усы, и они внезапно сказались у него в ладони, мертвые, как перееханная экипажем мышь; он вытащил из кармана платок и стер пудру с лица.
— Ах! — дружно выдохнули гости.
— Лорд Меррисон, — насмешливо произнес Эдвард Картрайт, глубоко и издевательски почтительно кланяясь отцу Тианы, — вы отдаете за меня свою дочь. Я ее беру.
Отец побагровел и хватал ртом воздух; Тиана и ее сестры стояли в оцепенении; тетя Джоанна издала стон и принялась быстро-быстро обмахиваться веером.
— Дьявол! — завопил сэр Абрахам, набрав наконец воздуху в грудь. Отец был так красен, что Тиана опасалась, что его сейчас хватит удар. — Дьявол пробрался в наш дом под скромною личиной! Дьявол искушал нас сладкими речами! Господи, помилуй!