Симон изучающе посмотрел на спящих – может быть, есть то, чего он не знает? Например, что принцесса благоволит распорядителю, приглашает его в свою постель? Маг ощутил укол ревности, но тут же себя одёрнул – это не его дело. И вообще, девушка переживает непростые времена: перенос из одного мира в другой, потеря семьи и всех связанных с этим воспоминаний, свалившаяся на неё ответственность перед целым королевством. От такого кто угодно запутается и наделает глупостей. Нет, Базиль-то хороший, он предан принцессе не меньше, чем её отцу-королю, и сделает всё от него зависящее, чтобы она была счастлива. А ещё у него своё герцогство, что делает желтоглазого не просто обладателем высокого чина, но ещё и состоятельным вельможей. Но всё равно – Базиль? Он же первый, кого Жародера встретила из родного мира! Хотя… может быть, в этом всё дело.
Симон вздохнул – он ведёт себя как мальчишка. Мало ли какие сексуальные желания проснулись в нём впервые за последнюю сотню лет? Кому это вообще интересно? Будущая королева вольна делать всё, что вздумается – хоть спать одновременно с несколькими женихами. И никакой маг ей не указ. Главное – чтобы после бракосочетания она хранила верность своему мужу. Иначе нулевой мир и вечное забвение – о таком даже думать страшно.
Симон с тоской посмотрел на посапывающую троицу – от неё исходили заразительные волны сонливости, и маг почувствовал, что если не выпьет сейчас чего-нибудь бодрящего, то уляжется рядом. Он решил, что если отлучится в свою башню на полчаса, ничего страшного не произойдет. И, накинув защитное заклинание на комнату, выскользнул за дверь.
***
Мила не знала, сколько дней она находится в этой белой, пугающе пустой, комнате. То, что это именно комната, девушка поняла сразу: стоило крикнуть, как возвращалось эхо. А кричала Мила долго и громко. Но никто не пришёл. Да и откуда он мог появиться – здесь не было ни дверей, ни окон, ни даже стен. Вообще ничего! Откуда бралось эхо – загадка.
Девушка решила идти вперёд, не сворачивая – так больше шансов найти выход, чем кружа на одном месте. Отсчитав пять сотен шагов, она обернулась и не смогла понять, двигалась ли вообще, вокруг – белое «ничего». Видимо, надо было оставить хоть какой-то цветной ориентир. Кроме сорочки с нашитыми кружевами на Миле ничего не было, и безжалостно оторванная ажурная лента стала первой точкой в долгом путешествии принцессы.
Через три тысячи шагов кружева на белье закончились, и девушка задумалась – что дальше? Пожертвовать сорочкой, порвав на лоскутки? Но тогда Мила останется голой. Получится совсем неловко, когда её найдут. В том, что её ищут, принцесса не сомневалась. Вот скромную выпускницу экономического факультета, может, и не стали бы искать, но теперь она – будущая королева, важная персона, как-никак. Мила удивилась, откуда у неё воспоминания о ВУЗе, но мысли расплывались, как капля чернил, пущенная в банку с водой, так что скоро девушка забыла об этом. Так и не поймав ускользнувшее воспоминание, она вздохнула и пошла дальше, стараясь держаться выбранного направления.
***
В опочивальне принцессы стало жарко. Очень жарко. На лицах спящих выступили капельки пота. Базиль стянул с себя покрывало, но не проснулся – сказывалась страшная усталость. Остальные двое так и не пошевелились, погруженные в глубокий транс.
Стоявший рядом с кроватью гигант, поигрывая массивным топором, подумывал, кого зарубить первым – того чудака с тряпичной палкой, что лежал от принцессы справа, или того бесстыдника в неглиже, что примостился слева. Не то, чтобы это требовалось для дела, он пришёл сюда не за этим, но возможность распорядиться чужой жизнью опьяняла. Никто не мог ему помешать – маг отлучился к себе, а напарник, с которым они должны были встретиться здесь для очередного этапа коварного плана по захвату трона, так и не смог преодолеть защитный барьер, накинутый Симоном. Впервые за долгое время гигант был хозяином положения, и ему это нравилось.
Комната сопротивлялась. Она чувствовала исходящую от великана угрозу и пыталась выдворить его за дверь. Сначала распространила жуткую вонь, потом стала капать на него едкой жидкостью с потолка. Верзила только усмехнулся – детские шалости. Он уже давно не боялся ни мерзких запахов, ни ядовитых осадков, и магическая защита от чужаков на него не действовала. Он теперь вообще ничего не боялся – всё плохое, что могло случиться, уже произошло: он провалил миссию по убийству короля, попал в плен и был заточён в каменном барельефе тронного зала – в назидание остальным.