Дедушка настоял, чтобы избавление Огневе принесла я сама. Правильно ли сделал виконт? Не знаю. Мне было совсем мало лет, но полные муки глаза кобылы я помню до сих пор, как и почти человеческий вздох облегчения.
Легко ли это? Безусловно нет.
Но, даже если ты сильный, очень сильный, иногда нужно становиться еще сильнее. Ответственность не всегда одни развлечения и благодарные взгляды крестьян, но еще и тяжелые решения.
Но то что происходит на данный момент… Мне кажется, только сейчас, я начинаю понимать, что же значили слова дедушки. Правда от этого не легче, ведь одно дело кобыла, а совсем иное — человек.
С одной стороны участь, которая ждала Гастона, если я не решусь, — куда страшнее, чем смерть. Предательство своей страны… по мне так точно лучше головой в омут, чем такой итог!
Вздохнув, я сделала шаг вперед и коснулась гладкой кожи лба некроманта. Месье Гастон закрыл глаза, но выражение его лица! Сколько решимости было на нем! Если фаворит может ради Франкии, то почему я отказываю ему в такой малости, как символ? Ах если бы он мог сам! Но подлый враг, не оставил магу лазейки…
С некоторым усилием очертила круг и повела хвостик вниз к переносице. Вот и все?
— Спасибо…
Вернулась обратно к лавке и, поджав ноги к груди, сидела и невидяще смотрела в темноту. Это… сложно. И страшно. Я зажмурилась, радуясь, что месье Гастон, не видит моей слабости. Мне хотелось соответствовать поступку некроманта, такому сильному и решительному, но я понимала, что не могу, что пасую, пряча глаза.
— Мадемуазель Эвон, подарите мне одну иллюзию. Всего одну. Последнюю.
Я вскинула голову. Маг и правда думает, что я способна мечтать всем сердцем в такой момент?! Тихонечко вздохнула, сцепив пальцы.
Но кто я, чтобы отказывать герою?
Закрыла лицо левой рукой и на мгновение замерла. Что же показать вам, месье Гастон?
Мои соотечественники издревле уходили умирать в горы, как и полагается славным воинам. Может быть..? И вот мы уже не в маленькой грязной камере, но на краю утеса, а вокруг, насколько только хватает взора, только облака.
Реальность, вопреки моим потугам, меняться не хотела: красочная картинка мигнула и пропала. Тяжело делиться своими чувствами, когда на душе такой груз. Подняла глаза на некроманта и почувствовала стыд.
Я — смогу!
В нашем закутке словно сало светлее, даже можно различить каменный пол и тяжелые пепельные валуны, пронизанные редкими жилками зелени. Пространство вокруг заволокло белым густым, словно кисель, туманом. Поверни голову, и не увидишь ничего, кроме взбитого «пуха». Хотя вот там, на западе, виднеется одинокая гора. Облака причудливо легли на ее склоны, так что издалека кажется, что это подбитый мехом плащ.
Оглянись и дух захватывает от ощущения полета, сделай шаг вперед, к самому краю площадки и увидишь едва заметную голубую рябь, словно вода в чашке. Так сразу и не поймешь, то ли небо над тобой, то ли под ногами.
Иллюзия ощутимо тянула мой резерв, но я не отпускала образ. Разве это много? Это всего лишь последнее «спасибо» герою, который жертвовал сейчас своей жизнью во имя Франкии.
Я была так сосредоточена на воспоминаниях о снежных верхушках васконских гор, что пропустила момент, когда в камеру вошли спанцы. Месье Сезар больно схватил меня за плечо и дернул, отчего окружающая иллюзия, вспыхнув, осыпалась на пол инеем.
— Что вы тут делаете, мадемуазель?
— Мечтаю, месье, — послушно отозвалась, бросив быстрый взгляд в темноту, где сидел месье Гастон. Во мгле, которая отступала лишь на минуточку, чтобы посмотреть за горами со стороны, невозможно было разглядеть даже фигуры некроманта.
— И почему же именно здесь?
— Я не выбирала место для «отдыха», — возразила я на гневный вопрос спанца.
Месье Сезар бросил взгляд себе за спину и недовольно поморщился.
— Что ж, так тоже неплохо, заберем сразу двоих. Лион, Хью, проводите нашего гостя к инквизиторам. А мы с вами, мадемуазель, поговорим с одной дамой, после беседы с ней вы будете настроены иначе, я уверен.
Я кивнула. Что угодно, лишь бы потянуть время.
Не уверена, что проживу долго, если спанцы все-таки поймут, что я совсем не избранница дофина. Хватит ли мне храбрости, чтобы встретить Тьму, как это сделал месье Гастон.
— Поднимайся, некромант, сегодня тебя ждет искупление, — буркнул один из спутников месье Сезара, пнув моего жениха.
— Не при юной мадемуазель, Лион! — Наигранно возмутился месье Сезар, — дождитесь пока мы уйдем. Мадемуазель?
Я, вздрогнув, вложила левую руку в ладонь спанца. Правую я пока прятала в складках платья — пальцы так и не удалось полностью оттереть от крови, которой я рисовала символ на лбу жениха. Конечно, они увидят и узнают… но потом. Месье Гастон сказал, что сможет предупредить дофина и фаворитов, и я ему верю. Возможно меня все-таки успеют спасти?