— И вряд ли их много, — задумчиво пробормотал Луи, — судя по всему, они были вынуждены сорваться, когда Филипп нашел последний «луч». Спанцы взяли нахрапом.
— Университет штурмом брало два десятка магов, воспользовались эффектом неожиданности. Боевики, — де Грамон поморщился, — просто не успели оказать сопротивления. Ударили только некроманты, у которых ночью проходила практика, и дали отпор менталисты, которые почуяли неладное.
— Цвет нашей армии, — хмыкнул Луи, позволяя себе подколку.
Де Грамон пожал плечами: Луи не сдержал ехидства, в отношении боевиков, которых недолюбливал. Де Грамон не возражал — находиться в напряжении было тяжело, а тут хоть какая-никакая возможность расслабиться.
Хотя, конечно, повод для веселья был сомнительный: студенты с боевого факультета всегда были ядром франкийского войска. Самые горячие, многочисленные и якобы преданные короне. А тут такой конфуз.
Впрочем, отвоевывать мадемуазель Эвон, а заодно и трон для Луи отправилось три десятка некромантов и дюжина менталистов. Де Грамон от души посмеялся бы над вывертом судьбы, если бы не было так грустно. Компания у них знатная. Как раз для того чтобы войти в историю: сын и бастард королевы идут на бой против спанцев. Но было ли время собирать что-то большое? Нет. Де Грамон закрыл на мгновение глаза. Все же обойдется? В это хотелось верить.
Где-то впереди Ноэль, который идет, словно ищейка, по следу юной васконки.
Когда менталист увидел племянника, то не отшатнулся лишь чудом: у юноши были полностью залитые тьмой глаза. Присутствие Богини, давалось нелегко даже такому талантливому чародею. И если до этого де Грамон еще хотел возражать насчет участия Ноэля в спасательной операции, то после увиденного все вопросы разом отпали.
Ноэль ждал «собратьев» на холме и оставалось гадать, какое самообладание понадобилось ему, чтобы не сорваться, подобно стреле на поиски Эвон в одиночку. Но видимо юноша понимал, что шансов — немного, а потому ждал, тоскливо оборачиваясь куда-то в лес.
Сам некромант, увидев среди подъезжающих дофина, только поморщился. Единоутробного брата Ноэль недолюбливал. То ли за попытки матери их «подружить», то ли за то, что мадемуазель Эвон участвовала в отборе и дофин оказывал ей определенные знаки внимания. Де Грамон вообще подозревал, что приход Богини, напомнившей о древнем праве ее избранницам, был спровоцирован этим мальчишкой. Ничего. Мадемуазель Эвон привяжет его крепче стального каната к Луи-Батисту. Ведь для васконки король и страна — неотделимые понятия. И может, кстати…. Де Грамон мотнул головой, подумает об этом, когда девушка будет в безопасности.
Внезапно из-за деревьев вспыхнула радугой иллюзия. То что это морок — сомневаться не приходилось: ну не бывает собак таких размеров. Хотя верилось в иллюзорность с трудом, пес получился как живой.
Васконский волкодав, а это был именно он — повернул морду в сторону дороги, по которой ехал отряд. Глаза животного, казалось, нашли дофина и тут зверь, вскинув морду, завыл. Звука не было, будто ветер относил в сторону тоскливый собачий вой, но сомневаться не приходилось — это предупреждение и впереди беда.
Отряд остановился и все разом повернулись к Ноэлю. Некроманты не сговариваясь выбрали его своим командиром и Луи, как ни странно, уступил. Дофин был достаточено умен, чтобы отойти на второй план, когда это нужно и не подрывать своего авторитета глупой сварой. А де Грамон… ему положительно было все равно, маг прекрасно понимал, что в экстренной ситуации мальчишки все равно исполнят его любой приказ, так почему не сделать вид, что все идет по плану некромантов. Смену надо воспитывать с малого возраста. Определенно.
Ноэль, втянув воздух носом, прищурился и хрипло бросил в толпу:
— Инквизиторы.
Де Грамон подобрался. Если спанцы и научились чему-то, то это взращиванию фанатично настроенных магов, основная специализация которых была как раз борьба с некромантами.
Но этот ход… значил одно — мадемуазель Эвон рядом, буквально за теми деревьями.
Менталист хищно улыбнулся, встретившись глазами с племянником. Рука потянулась к амулету на шее.
Поиграем?
*-*-*
Голова гудела как кастрюля, по которой ударили ложкой. Я слышала, я знаю. Повариха в «Гнезде» частенько собирала таким образом дворовых на завтрак.
Глаза открывать не хотелось: сомнений, что я увижу осуждающий взгляд спанца — не было. Мне, конечно, совершенно неинтересно его осуждение, но выяснять отношения не хотелось.