— Боюсь, в этот раз он вам не поможет, — жестко отрезал мужчина, — не знаю, как тогда собрали войско такой величины за столь короткий срок, возможно, нас предали, но сейчас… — месье Сезар сделал паузу и многозначительно посмотрел на меня, — Ори, приведи нашего гостя!
Спанец так внезапно крикнул, что я едва не подскочила на месте. Кто? Кого?
Я быстро повернула голову назад, в сторону двери. Что же за странного гостя упомянул мужчина? Неужели они нашли кого-то, кто мог бы походить на «того» пажа? Глупости. Род де Сагонов давно оскудел. Остались только дедушка, да мы с братом. Когда-то это был могущественный клан, с мнением которого считались все горцы на собраниях, но за последние пару лет в роду рождались в основном девочки, либо браки были бездетными. Оживленный некогда замок пришел в запустение, а наш голос на общеродовых сборищах стал значительно тише. Неужели кто-то из дальней родни, но разве имели они право идти под знаменами с барсуком? Не думаю. Хотя может месье Сезар просто не знает о некоторых традициях моего народа?
Дверь скрипнула.
Сначала появился месье Ори, оказавшийся одним из охранников, а затем… затем!
Я поспешно вскочила со своего кресла, чтобы вновь безвольно в него упасть. Мне показалось, что землю выбили у меня из-под ног. Вот была, а потом нет. И я висела где-то в пустоте, судорожно цепляясь за подлокотники. В висках зашумело и разом стало холодно, словно вся кровь покинула меня, а щеки противно закололо.
Антуан?!
Но сомнений быть не могло: измученный, весь в мелких порезах, будто его тащили по земле волоком, передо мной стоял брат. Антуан как-то робко мне улыбнулся, словно его вина была в том, что он попался спанцам в руки. Хотя сомнений, что его привели насильно не было: мальчик был связан по рукам и ногам, будто баран, которого собрались стричь.
Я едва не застонала в голос. Будущее моей семьи! Последний из де Сагонов, тот, кто должен был вернуть умирающему роду величие, — и в руках спанцев! Так вот как месье Сезар намеревался добиться «моего» согласия. Только… вот только боюсь, что даже ответь я «да», купол все равно падет, ведь моя персона совсем не та, чья магия подойдет демону! Но если отвечу отказом?!
— Вам нравится мой подарок, мадемуазель?
— У вас нет невест для фаворитов, — глухо сказала, протягивая руки к брату.
Антуан дернулся в руках Ори, но не приблизился ко мне ни на шаг.
Я беспомощно посмотрела на месье Сезара, умоляя его взглядом. Короткий жест и вот уже конвоир брата легонько толкнул его в спину. Антуан неуверенно качнулся вперед, и я крепко обняла брата, впервые не зная как мне поступить. Я уже согласна умереть, но разве могу я рисковать родом? А страной? Какой же страшный выбор.
Сильнее сжала брата в объятьях, зарываясь носом в волосы. Может мне все это снится? Я открою глаза и…
— Мне не нужны фавориты, мадемуазель. Просто Луи Первому хотелось отблагодарить своих самых верных друзей, а еще — иметь поддержку во все времена.
— Но как же? — Я растерялась, поднимая лицо от макушки брата.
— Ключевая роль отводится девушкам, это верно, — охотно поделился маг. — Но мне совершенно не важно, первая это будет кровь или последняя. А вот ваш король отличался удивительным человеколюбием.
Я нахмурилась, сводя брови. Что это значило?
— Он зарежет их на алтаре, Эви, — прошептал брат, цепляясь за рукава моего платья.
Я ахнула.
Когда во время первого отбора в столице появились первые кандидатки, то очень скоро они перестали быть девицами. Я слышала эти ужасы в стенах университета, но никогда не задумывалась, кто и зачем это провернул. Но теперь… Месье Сезар изначально это задумал!
Я вздрогнула. Маг так с легкостью готов убить пять девушек?
Наверное, что-то отразилось на моем лице, потому что спанец внезапно хищно улыбнулся.
— Только моя страна имеет значение, мадемуазель. Какое мне дело, до глупых девиц?
Я сжала губы. При всем ужасе произнесенного, я могла понять спанца. Родина — она достойна любой цены. Только я предпочитала платить эту цену сама, а вот месье Сезар, похоже, оплачивал векселя судьбы за чужой счет.
Только что делать мне? Если передо мной нерешаемая загадка? Я в любом случае погублю Франкию! Даже если признаюсь, поверит ли мне месье Сезар? Конечно, у него есть тот волшебный перстень, но… что если де Грамон совсем рядом?
Да! Я струсила! Но ведь речь уже не только о моей жизни, но и о бессмертии древнего васконского рода!
— Так что, мадемуазель, ваш ответ?
Я зло посмотрела на мага. Он же знал, что просто не может быть ничего, кроме согласия. Антуан, словно почувствовав что-то, дернулся в моих руках.