И если воспользуюсь всеми советами, то определенно смогу привлечь внимание месье Отиса. А как на меня сейчас не смотреть? Я же диво как хороша!
— Эвон? — обеспокоено позвала меня Аврора, когда мы подходили к дверям класса, — ты бледнее, даже чем была в комнатах.
Я восхитилась. Так вот это как работает у придворных красавиц! И вовсе тут дело не в природном алебастре кожи.
Мужественно кивнула. Что ж, любые изменения мне на пользу.
— Как беляночка? — с надеждой поинтересовалась я у подруги.
— Как утопленница, — «обрадовала» меня Полин.
— Так и будете стоять в дверях? — раздраженно спросила Лоретт, появившаяся за нашей спиной, она, как и мы, спешила на занятие, ведь танцы общие для всего третьего курса, в том числе и целительниц.
Была Лоретт чудо как хороша! Высокая, статная, с рыжими волосами и маленьким вздернутым носом. Однако при всем моем восхищении веснушками на щеках красавицы (а может и из-за этого), девушка нас невзлюбила и всячески показывала это. А уж после того, как Лоретт стала одной из подруг Луизы, нам определённо стало доставаться больше обычного.
— Нет, мы уже заходим, — спокойно откликнулась Армель и, бросив на Лор уничтожающий взгляд, толкнула тяжелую дверь в бальную залу.
Сейчас я увижу ЕГО!
Сердце застучало с удвоенной силой, мечась по грудной клетке словно сумасшедшее, хотя, казалось бы, места после корсета осталось не так уж много. Не смотря на браваду перед подругами, я должна признать, что мне было не просто некомфортно, но и больно, а неприятные ощущения в ребрах и где-то в животе — усиливалась. Но я просто обязана произвести впечатление на месье Отиса. Если не сегодня, то когда?!
Обеспокоенно посмотрела на первых красавиц потока: Аннет, Моник и Эстель. Прямо какая-то вселенская несправедливость — везде, даже в столице, были свои «королевы» и тягаться с ними очень тяжело. Все три девушки, насколько мне известно, участвовали в первом отборе на место невесты дофина, но сняли свои кандидатуры буквально на первых этапах. Удивительно! Тем более, что на руках у них так и не было заветного «жениховского» браслета. Какова же может быть причина? Что-то такое вертелось в голове, но что?
Тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли, и в предвкушении посмотрела на учительницу. Никогда я еще не ждала урок с таким волнением!
Нет, конечно в Лангене были и интересные занятия: например, когда мы оживляли карты. Правда у меня получалось не очень, но было волнительно, когда полотно «вздыхало», и на нем поднимались горы, журчали ручьи, и токовали тетерева в лесах. Каждый раз, когда месье Андрэ касался края кожи, посылая импульс силы в изображение земель, я поднималась со своего места и вытягивала шею, чтобы хорошенько рассмотреть, как творится магия. Или вот некоторые уроки у месье Стефана! Увлекаясь, учитель с удовольствием рассказывал о разных особенностях нашей магии. Только благодаря месье я окончательно осознала, насколько прекрасен мой талант.
Сейчас же эмоции были особенными, даже сильнее, чем от вида гонца, который привозил в лангенскую академию корреспонденцию из столицы. Новый выпуск Персефореста — это очень будоражаще, но вот увидеть его в живую!
Жаль, конечно, что повод такой приземленный — занятие по танцам, а не нечто возвышенное. Например, я могла бы… ну не знаю, петь? На бал по случаю Излома зимы частенько устраиваются разные выступление силами учеников академий. В Лангене Аврора всегда исполняла грустные старинные баллады, вызывая слезы на глазах у дам. В такие моменты я всегда завидовала маркизе.
Я бы стояла на сцене, красивая до невозможности: в светло-голубом простом платье с низким вырезом (как на картинках в последнем альманахе), с длинной косой, перевитой нитками жемчуга. Мой голос лился как ручеек, журчал, переливался, а потом я опустила глаза и, встретив полный восхищения взгляд месье Отиса… нет, лучше не так. Картинка в моем воображении свернулась, как это бывает со скомканной и выкинутой бумагой, когда зарисовка не понравилась художнику. И тут же всплыла новая: я снова пою, но не балладу, а что-то сильное, напряженное, отчего люди в зале застыли. А потом я протягиваю руки вперед, и народ делает шаг назад, открывая узкую дорожку. И иду я вся такая красивая: бриллианты сверкают в пламени магических шаров, шлейф — шуршит, а голос, отражаясь от сводов залы, звучит в сердце у каждого. Люди расступаются передо мной, словно море. И в конце моего пути стоит месье Отис. Юноша улыбается мне и…
Додумать я не успела, учительница посчитала, что все собрались, а значит и занятие можно начать на пару мгновений раньше: