— На мне?! — воскликнула, не совсем понимая, что же это за шутка такая.
— На вас, — серьезно кивнул некромант.
— Но… — попыталась я что-то возразить и растерянно заозиралась.
Внезапно Ноэль расхохотался, и я поняла, что это был розыгрыш. Я досадливо топнула ногой. Это надо же! Так глупо попасться!
— Простите, мадемуазель, но у вас было такое выражение лица! — усмехнулся менталист, — пойдемте, я знаю короткий ход, но все равно стоит поторопиться.
Я демонстративно насупилась и двинулась к выходу. Однако, стоило мне только остановится около Ноэля, ожидая, когда же барон откроет дверь, пропуская вперед, некромант наклонился вперед, к самому моему уху. Юноша подул мне в волосы и тихо произнес:
— Я люблю вас, Эвон. Вы моя судьба, но согласие на брак получу не дешевым фокусом или под гнетом обстоятельств, а когда вы сами этого захотите.
Глава 13
«Я удивленно подняла глаза на некроманта. Очередной розыгрыш? Неуверенно рассмеялась, выискивая в потемневших глазах Ноэля веселые искорки. Хотя разве можно шутить ТАКИМИ вещами?!
— Вы…
Закончить мне не дали: барон взял в руки кончик моей косы и поднес его к губам.
— Я совершенно серьезен, мадемуазель, — улыбнулся некромант.»
Я настолько растерялась, что не могла не вымолвить ни словечка. Да и потом подругам не удалось меня разговорить: за завтраком я молчала, невольно косясь в сторону столов некромантов. В ушах не утихал шепоток: «Ноэлева Эвон!», которым меня провожали студенты, встречающиеся нам с бароном на территории некромантов. Самого Ноэля впрочем за столом не было (маг уехал с рассветом), да и ни одного знакомого лица, лишь позевывающие первокурсники.
Признание друга было для меня как гром среди ясного неба! Чувство растерянности переполняло меня, как вода кувшин. Только качни, только поверти в руках — выплеснется.
Я представила себя маленькой чашкой, до краев которой налиты эмоции. И иду я-чашка на тоненьких птичьих ножках по столу и изо всех сил стараюсь идти ровненько, но как тут устоять? Вот-вот накренюсь, и все растечется по скатерти.
— Эвон, ты плохо спала? — Коснулась моего плеча Армель.
— На библиотековедении месье Франко пять раз попросил тебя быть внимательнее, — обвиняющее заметила Аврора.
Я лишь вздохнула. Мой отсутствующий вид заметили все, в том числе и учитель. И если подруги во всю сигнализировали мне глазами, «спрашивая», что же стряслось, то месье Франко не стал разбираться и, вызвав меня к доске, совершенно заслужено поставил мне «ниже ожидаемого минимума».
И это с учетом того, что вчера я учила урок: мы с девочками повторяли все требования к городским библиотекам в разных по величине населенных пунктах. Аврора устроила мне настоящий экзамен и была вынуждена признать, что все критерии я знаю на «превосходно». Но вот когда месье Франко вызвал меня к постаменту для ответа я так растерялась, что мне не помогли даже чертежи и активные подсказки самого учителя.
В голове было пусто-пусто, как в бальной зале после занятий, и лишь я — чашка ходила мимо зеркал, боясь расплескать чай с молоком.
Меня спрашивают о нормах метража помещений в пограничном городе и требованиях, которые может королевский дежурный библиотекарь предъявить к управе города, а я вся в мыслях о сегодняшней ночи. Учитель задает вопрос как должны располагаться стеллажи, а я вспоминаю, как Ноэль потянул меня за руку и краснею.
— Эвон, тебе снова нехорошо? Всю ночь отрабатывала иллюзию? Последнее время ты часто сама не своя. Неужели факультативы так изматывают тебя?
Посмотрела на подруг и кивнула.
Я пока не готова поделиться с ними чувствами Ноэля. Не то чтобы я боялась, что подруги посчитают меня ветреной (а как же, еще вчера я без устали говорила о месье Персефоресте и его аватаре — месье Отисе, а сегодня — признаюсь, что ходила к Ноэлю ночью!). Мне просто показалось, что такие вещи не рассказывают в коридоре университета, так словно это ничего не значит. Ведь на самом деле это очень удивительно, когда именно ты оказываешься чьим-то возлюбленным.
Не смотря на то, что Армель говорила о своих чувствах, не было ни слова о том, что принц ее любит. Нет, конечно, она подразумевала это как само собой разумеющееся, но я последнее время в этом сильно сомневалась. А Аврора? Баронесса даже о любви не промолвила ни словечка и, по-моему, ее будущий брак — способ избавиться от опеки чересчур религиозных родителей. Это было конечно ужасно, брак без любви, но сама я разве не пыталась совершить что-то подобное?
— Ах, Эвон! Разве можно так издеваться над собой? И так все знают, что ты лучшая в иллюзиях.