Менталист остановился в дверях, ожидая пока я войду в кабинет первой, словно отрезая для меня любые попытки скрыться. Потешно бы я смотрелась, если бы внезапно решила убежать. Думаю де Грамон настиг бы меня в два счета! Но, с другой стороны, отчего мне бежать?
— Еще немного, мадемуазель, и поверю, что женщина учится молчать, кода это нужно, не с годами, а по собственной сообразительности, — прошептал мне на ухо месье де Грамон, когда я проходила мимо, и тут же добавил обычным своим голосом: Мадемуазель Лидия, закройте, пожалуйста, шторы, солнце сегодня слишком ослепительно. Мадемуазель Эвон, присаживайтесь.
Пока одна из подруг Лу поспешно выполняла поручение менталиста, а я садилась на свое привычное место, «старик» успел дойти до учительского стола и, расположившись за ним, открыл классный журнал. Мужчина, с минуту изучив ведомость, задумчиво посмотрел на нас.
Я понимала его реакцию: по списку нас должно было быть почти две дюжины девиц и десяток юношей, которые не удосужились прийти. Месье Филипп никогда не ставил пропуски, утверждая, что учеба это личное дело каждого. Да и рассказывал учитель на диво неинтересно, так что большинство учеников предпочитало спать в своих комнатах, чем, примостив голову на локоть, за партой.
— Мадемуазель Луиза, отметьте, пожалуйста, всех отсутствующих, — месье де Грамон протянул Лу классный журнал и обвел нас долгим тяжелым взглядом, — держу пари, они весьма расстроятся, что не услышат сегодняшнюю занимательную лекцию.
Я против воли поежилась: менталист умел быть пугающим. Впрочем, представив, что станется с ребятами, когда они узнают, кто именно вел урок и к кому они попали в поле пристального наблюдения, каждый второй студент уж точно пожалеет, что решил прогулять занятие месье Филиппа. Чувствую, на следующем занятии будет аншлаг.
— Итак, наверняка вы задаетесь вопросом, отчего занятие по иллюзиям вызвался проводить один из представителей владеющих ментальной магией?
Я кивнула, хотя вопрос де Грамона явно не требовал ответа, но мне нравилось ощущение, будто этот урок мужчина ведет исключительно для меня, даже если это не так. Я частенько представляла на занятиях, что в кабинете кроме меня никого, будь то занятия по картографии или этикету. Да и сама я, уча домашнее задание, представляла себя учительницей, рассказывающей классу очередной параграф учебника. Даже придумывала вопросы от «студентов», на которые сама же и отвечала.
— Знали ли вы, что еще четыреста-пятьсот лет назад, как такового направления «книжной магии» не было. Собственно именно с этим связано, что до сих пор родители юношей не торопятся отдавать детей на ваш факультет. Традиции великая вещь, дамы, сколько бы не говорили обратного: даже спустя столько лет, нежелание видеть своего ребенка на «сомнительной» специальности — велико.
Я нахмурилась. Разве это правильно приходить к студентам и говорить, что то, чему они учатся, «сомнительно»? Мне было как минимум неприятно, что месье де Грамон так сказал. Я уже округлила губы, чтобы возмутиться, но «Цепной пес» остановил меня едва заметным жестом и продолжил:
— Мастерство иллюзий относили к некому подвиду ментальной магии, так как ошибочно полагали, что маг заставляет окружающих поверить в то, что он хочет. Хотя со временем ученые доказали, что маг-книжник создает образ силой своей воли, и любая осязаемая картинка — лишь результат фантазии самого творца, который никак не зависит от зрителей.
Мы с девочками удивленно переглянулись, а из моей головы вылетели все возражения: даже на истории магии нам такого не рассказывали! Похоже месье де Грамон прав, отсутствующим на уроке студентам будет жаль, что они пропустили действительно интересную лекцию.
— Быть иллюзионистом было весьма престижно, и, считалось, что чем больше людей он может заставить поверить в плод своего воображения, тем сильнее маг.
— Но это же абсурдно! — Воскликнула со своего места Лидия, которую «секреты» открываемые менталистом взволновали настолько, что она даже забыла свой страх перед «стариком», — если я создам картинку, то ее увидят все окружающие, которые будут рядом.
— В те временам создавались более масштабные иллюзии, мадемуазель. — Мягко улыбнулся де Грамон, — например, когда только строился собор на главной площади Парисса, тогдашний король жестко обозначил сроки сдачи здания. Однако закончить вовремя работу архитектор не успел и прибегнул к помощи иллюзионистов. Маг создал идеальное убранство, в том числе и огромный орган внутри собора. Король был доволен и даровал архитектору баронский титул… Иллюзионист, к слову, погиб. Кто знает почему?