— Это тоже, — согласился учитель, кивая, — еще?
— Принимать на веру все что видишь?
— Не пользоваться даром даже в мелочах?
— Быть наблюдательнее?
Я поморщилась от начавшегося гвалта.
Всё это глупости, что юноши гораздо более организованные, чем мы, девочки. Вот хваленый цвет отряда менталистов — ведет себя ничуть не лучше, чем наши студентки. И это будущие выпускники, которые уже на следующий год будут защищать нашу страну на дальних рубежах от контрабандистов!
Повернула голову, с сомнением оглядывая юношей. Ни намека на взрослых и представительных офицеров, о которых рассказывал дедушка. Такие «бравые» солдаты скорее проведут все вечера в губернаторском доме на балах. Танцевать вот у них получалось не в пример лучше, если вспомнить наш открытый урок у мадам Франсуазы.
Я представила, как, пока офицеры рассказывают смешные истории, красуясь перед дамами, под окнами крадутся маленькие, толстенькие контрабандисты. У каждого на спине был привязан мешок с … ну с чем-то очень «контрабандным». Люди тихонько шли, один за другим, ступая след в след. И стоило кому-то сбиться с шага, как идущий впереди уродец разворачивался и шипел на соседа. Слышали ли наши бравые бывшие студенты какие-либо звуки? О нет! У них в бокалах, не тише контрабандистов, радостно булькало игристое вино.
Я разозлено посмотрела на магов, почти позабыв, что представленная картинка лишь плод моего воображения.
— Поверить в собственную силу как в высшее благо, — нравоучительно сказал месье Оливье, обводя взглядом учеников.
Услышав голос учителя, спохватилась, что опять отвлеклась (только я могла думать о таких глупостях посреди столь важного факультатива!) и свела брови к переносице, делая вид, что не меньше мальчишек раздумываю о причинах провала.
Слышала же, что сюда стремились попасть многие на последнем курсе менталистики, но везло единицам. А я вот тут, но мечтаю о сущих пустяках! Тайком покосилась на месье де Грамона: читал ли он мои мысли?
Месье де Грамон и месье Фернан молчали, не вмешиваясь в учебный процесс. Зато «старик» с интересом следил за выражениями лиц юношей. Посмотреть было на что: от возмущения на лице Этьена, который наверняка был уверен в том, что уж менталистка-то точно самый уникальный дар, до смущения у Лусьена.
— Несмотря на теоретические выкладки, которыми изобилует любой учебник по менталистике, мы далеко не боги. Умение читать чужие эмоции, сильные порывы или даже мысли не дает абсолютной власти. Тем более далеко не со всеми это получится. Никогда не задумывались, отчего при весьма большом числе студентов первого курса, при министерстве действительно важными делами занимается несколько десятков? Большая часть наших выпускников разойдется в лечебные учреждения, школы-интернаты и тюрьмы в качестве надзорных служб, дабы следить за эмоциональным состоянием подопечных. Почему кто-то, подобно месье де Грамону, будет в высшем эшелоне, а кто-то… на обочине героических свершений?
— Вроде вас? — спросила я и сжалась от уничтожающего взгляда учителя.
Однако смешков в классе не последовало и я осмелилась перевести дух. Виновато покосилась в сторону месье де Грамона, который строго покачал головой, явно не одобряя мою реплику, зато месье Фернан, похоже, веселился.
— Что есть у этих людей, чего нет у большинства? — Продолжил месье Оливье, проигнорировав мои слова, — умение сомневаться в себе. Умение слушать, прежде всего, свои чувства. А еще понимание, что лишних знаний не бывает, даже если к нашей дисциплине они относятся весьма посредственно. Мадемуазель Эвон, назовете нам способы распознать иллюзию.
Я вскочила со своего места, радуясь, что наконец-то могу быть полезной.
— Прежде всего, редко картинка является однородной. Даже при детальной прорисовке мелочей, наверняка попадется «прозрачная» часть, на которую «не хватило» фантазии, времени или сил. Чем больше воплощение, тем больше светлых полос будет. Исключение составляют артефакторные иллюзии, но они весьма громоздки.
Месье Фернан решил помочь мне с наглядным материалом и быстро создал видение огромной, во всю стену, картину. Это было какое-то сражение, в котором участвовали васконцы! И хотя на флагах был изображен не барсук, а ласка, я подозрительно покосилась на книжника. Неужели он в курсе моего секрета? Что же это за тайна такая, о которой почти все знают?