Еще вчера я была (как мне казалось) для однокурсников просто глуповатой провинциалкой, а сегодня стала развратной женщиной? Ужасно! Но больше всего злило то, что никто и не попытался узнать меня лучше, прежде чем делать такие выводы. Негодование бурлило во мне, что даже картинка в воображении резко поменяла свою направленность.
Вначале мне привиделся одинокий холм за оградой кладбища, с покосившимся крестом*, на котором лили слезы Армель и Аврора (с каждым годом приходя все реже, пока наконец совсем не забыли свою подругу Эвон). Все что осталось от меня — лишь рассохшаяся деревяшка, воткнутая в землю, ведь мне пришлось броситься с башни вниз головой, чтобы обелить свое имя! Я щедро добавляла темных красок: день сменился хмурым вечером, даже солнца не было видно за тучами и дождем, а Аврора ловила окоченевшими на ветру пальцами накидку. Уверена, баронесса приходила бы дольше всего.
Но чем дольше я думала над гадкими словами Мерседес, тем больше я представляла совсем иное. Я стояла посреди огромной площади, в мужском костюме, совсем как тот, в котором я бежала из Лангенской академии, хотя в этот раз на мне была одета юбка-солнце как дань приличиям. Из ярко-красной ткани, как полотно возмездия! В моей руке шпага и я целилась ею в Луизу, которая и распускала все эти жуткие слухи.
Луиза, как и полагается главной зачинщице, стояла ни жива, ни мертва, боясь ответить за свои слова и поступки. Вокруг лже-невесты дофина изломанными куклами лежали все прочие клеветники, с которыми я играючи расправилась. Ах, это был великолепный бой! Шпага пела и плясала в моих руках, совсем как у графа де Армарьяка на тренировочном поле. И совсем не важно, что я не умела драться ни с применением магии, ни как либо иначе — если твое дело правое, то обязательно все получается! И вокруг, словно в амфитеатре, люди. Смотрят на меня и понимают, вот она — справедливость! Им стыдно за то, что они слушали сплетни Лу и ее свиты. И все, замерев, ждут, что Луиза…
Что должна сделать баронесса я так и не придумала, но извиниться так точно! У меня чесались руки пойти и высказать Лу все что я о ней думаю и хорошенько, за неимением волшебной шпаги, дать веером по голове, чтобы вылетели все эти мерзкие глупости. Можно даже одолжить у мадам Франсуазы тяжелый мужской веер со стальными пластинками, чтобы уж точно наверняка.
— Эвон! О! как я рада, что ты все-таки пришла, а то я начала переживать, что могло случиться…
На меня налетела Армель и порывисто обняла. Я так задумалась, представляя расправу над лгунишками, что баронесса едва не сбила меня с ног.
Я удивленно поглядела на подругу. Но что могло со мной произойти в академии? Да, я пару раз падала в обморок, еще этот подслушанный разговор на балконе, о котором я рассказала весьма поверхностно, чтобы не пугать девочек, но в остальном?
— О! — вскинула брови Армель, заметив, наконец, мою спутницу, — ты гуляла?
Мне послышались в голове маркизы ревнивые нотки. Неужели Армель подумала, что вечер в их компании я могла променять на прогулку с вот этой… жадной до сплетней пустышкой? С другой стороны мне было немного приятно, что Армель все-таки переживает, что может потерять нашу дружбу. Это конечно мерзко с моей стороны радоваться подобному, но в свете моих последних сомнений, очень здорово.
— Мерседес зашла взять конспект по иллюзиям.
Баронесса закивала, радуясь, что скоро сможет избавиться от моего общества. Похоже, мое молчание тяготило ее и даже немного пугало.
— Подожди меня минутку, — попросила я девушку, открывая дверь в свою спальню.
Хорошо, что я толком не успела разобрать сумку перед факультативом — нужные тетради оказались на самом верху. Слегка поморщилась от того, что придется кому-то их давать: я не отличалась усердием и частенько украшала поля рисунками. Где-то в тему занятий, где-то не очень. Вот и сейчас напротив «методов распознавания» красовались краткие, но весьма информативные зарисовки: считающий овец пастушок (предполагалось занять свое сознание неким монотонным действием), мечтающая о любви принцесса (а какая эмоция может быть ярче любви?) и прочими глупостями. Ох, что только подумает Мерседес? Но сказать, что лекций у меня нет — будет более чем странно.
Свернув конспекты трубочкой, я вышла к девочкам.
— Вот держи.
— Завтра же верну! — искренне отозвалась Мерседес, — сразу после занятия.
Тепло попрощавшись с Армель, баронесса вышла.