— Сколько языков ты знаешь? — спросила она позже, когда они возвращались домой.
— Трудно сказать, — просто ответил Люк. — Я быстро схватываю новые языки.
Он говорил так, будто это не имеет никакого значения. Но это имело огромное значение. Данный факт в очередной раз подчеркивал то, что Люк был образованным человеком, который с легкостью найдет общий язык с любым собеседником.
— Самоуверенный, — резюмировала Лиззи, забравшись на сиденье с ногами.
— Я думал, мы это уже выяснили.
— Тогда тщеславный, если ты считаешь, что знание миллиона языков ничего не значит.
— Миллиона? — с улыбкой взглянул на нее Люк. — Странный способ делать мне комплименты, дорогая. А ты, между прочим, обладаешь своими талантами.
— Какими? Носить розовое, потому что тебе так нравится?
— И это тоже, — засмеялся Люк. — А еще ты всегда окружена ореолом загадочности, когда мы находимся в обществе.
— Загадочности? — удивленно уставилась на него Лиззи. — Я просто стесняюсь, и ты это знаешь.
— Только не со мной, — заметил он. — И это еще один твой дар, — страсть и умение провоцировать, чем ты сейчас и занимаешься.
— Я ничего подобного не делаю! — воскликнула Лиззи.
— А как это, по-твоему, называется? Сидишь, как невинный котенок, зная, что твоя юбка поднялась выше некуда.
— Ты только об одном можешь думать, — ответила она, одергивая юбку.
— И ты об этом хорошо позаботилась, — сказал Люк и продолжил: — Также ты, пожалуй, единственный человек, выпивший полстакана рома, которым Марта угощает всех гостей, и прошедший после этого по прямой линии. И, более того, ты разговариваешь весьма связно. У Лиззи глаза расширились от удивления.
— Так вот что это был за привкус…
— Домашний ром, — кивнул Люк. — Я постараюсь доставить тебя в постель, пока эффект полностью не сказался на тебе.
— Ром, — пробормотала Лиззи, чувствуя, как алкоголь начинает играть в ней. Она уже пила раньше ром. Но только однажды. Потому что эффект, о котором говорил Люк, был настолько…
— Ты
не пойдешь со мной вместе в спальню, — заявила Лиззи, резко выпрямляясь на сиденье.
— Но мы в прошлый раз так сладко провели время, дорогая, — медленно протянул Люк. — Ты потеряла контроль над своим разумом, а я собирал сладкие плоды.
— Вкус был совсем не такой, как в тот раз, — пробормотала Лиззи, все еще не понимая, как она могла не догадаться сразу.
— Этот ром еще молодой. У него другой вкус. И действовать он начинает не сразу.
— Но ты тоже выпил половину моего стакана, — напомнила она.
— Ммм, — ответил Люк, но женщина без труда поняла, что это означает.
Убедившись в том, что Лиззи не может самостоятельно идти, Люк рассмеялся, схватил ее на руки и понес в дом. Лиззи тут же на ходу поцеловала его в шею.
— Ты вкусно пахнешь, де Сантис.
— Приму это за комплимент.
Она снова поцеловала мужа.
Дверь в спальню распахнулась. Люк внес ее в комнату и уложил на кровать. Ему пришлось применить силу, чтобы расцепить руки жены, обвившие его шею. Люк закрыл дверь, обернулся и увидел, что Лиззи сидит на кровати и стягивает с себя одежду.
— На тебе слишком много вещей, — пожаловалась она, когда Люк приблизился.
— Думаешь, я этого не знаю?
Он быстро раздевался, а Лиззи скинула с себя футболку и отбросила в сторону бюстгальтер. Затем она сладко потянулась и промурлыкала:
— Я чувствую себя такой сексуальной, что готова съесть тебя.
— Позже, — пробормотал он и забрался на кровать.
Лиззи обхватила мужа за плечи и устроилась на нем так, как она больше всего хотела.
Пока она летела по дороге удовольствия, ей было абсолютно все равно, кричит ли она, стонет или смеется. Лиззи упивалась чувством безраздельной власти над мужчиной долго, очень долго. И вот наконец они достигли предела.
— Если ты хоть раз выпьешь ром в чьей-либо компании, я тебя пристрелю, — прошептал Люк, обнимая ее влажное тело.
А Лиззи смогла лишь пролепетать:
— Я уже снова хочу тебя.
Я точно в раю, думала она, лежа на животе с закрытыми глазами.
Люк только что вышел из душа, и она ощутила аромат его дезодоранта. Когда он лег рядом с ней, Лиззи сказала:
— Ты красивый, сексуальный и потрясающий любовник.
— Я думаю, ты еще пьяна, — ответил Люк. — Сие означает, что позже ты возненавидишь себя за эти слова.
— Нехорошо для твоего «эго», — согласилась Лиззи, а затем: — Ох… сделай это снова. Мне было так хорошо.