— На твоего брата, — снова уточнил Люк — Я обвиняю только одного члена твоей семьи. По поводу честности остальных пока могу только догадываться.
Лиззи начала потихоньку терять
самообладание.
— На каких основаниях ты обвиняешь Мэтью в мошенничестве?
— На тех основаниях, что я банкир и разбираюсь в этом. Я никогда не позволяю сердцу руководить разумом.
— Я не понимаю тебя, — окончательно запуталась Лиззи.
— Позволь мне объяснить. Бианка — состоятельная женщина.
— Это я знаю, — процедила она.
— Немного изобретательности — и Бианка поверит в то, что ее детская любовь может стать чем-то большим, если в нее вложить определенную сумму денег.
— Мне кажется, тебе следует хорошенько подумать над тем, о чем ты говоришь, — строго сказала Лиззи и сделала то, что нужно было сделать сразу, — развернулась и пошла к двери.
— Ваши близкие отношения с Бианкой заинтересовали меня, — продолжил Люк. — Поэтому я посчитал нужным навести справки о тебе и твоей семье.
— Навести справки? — Лиззи развернулась и уставилась на него. — Кто тебе дал право?..
— Это право жениха Бианки, который был… удивлен вашей дружбой. Вы не в ее стиле, мисс Хадли, — заявил Люк. — Невооруженным взглядом видно, что Бианка принадлежит к другому кругу. И вдруг я вижу тебя в лучшем отеле Милана, в номере, который оплачивает ее семья. Бианка дарит тебе одежду, чтобы ты не выглядела белой вороной, и даже делает тебя подружкой невесты.
— Собиралась сделать, — пробормотала Лиззи.
— Точно, — кивнул он. — Поэтому я решил кое-что проверить и, угадай, что обнаружил? Ваша фирма не переживает временный кризис. Она обанкротилась. Ваш отец в долгах по самую шею. Твоему братцу совершенно не хотелось брать на себя такую обузу, как настаивал глава семейства.
— Мэтью всегда мечтал стать актером, — покраснела Лиззи.
— Ох, как романтично, — хмыкнул Люк. — С его ангельской внешностью он очаровал бы не одну такую богатую дурочку, как Бианка. Хотя, — добавил он, не позволив Лиззи перебить его, — здесь есть и твоя заслуга. Ты так хорошо запудрила Бианке мозги, что она и не догадалась об истинных планах твоего брата.
Лиззи расправила плечи, которые готовы были согнуться под тяжестью обвинений.
— Ты закончил вешать на мою семью все смертные грехи?
— А ты с характером, — прокомментировал Люк. — Мне это нравится.
— Зато ты мне не нравишься! — повысила голос она. — Мы с Бианкой подружились еще в детстве. Ее деньги и отсутствие оных у меня никогда не были предметом наших разговоров. Дружба основывается не на этом, если ты еще не знаешь! Моя семья каждый день работает, чтобы прокормиться, синьор, — гордо заявила она. — Каждый трудится так, как может! Мой отец не разъезжает по миру, маясь от безделья и поддерживая имидж плейбоя, который ему обеспечивают происхождение и богатство. И если мой брат не похож на вас, то по крайней мере он знает, что любим. В то время как вы, синьор, никогда не были любимым, потому что вовсе не знаете такого чувства! Его затмили эгоизм и самодовольство!
— Мне кажется, у вас сложилось неправильное мнение о моей семье, синьорита, — нахмурился Люк. — Теперь мне любопытно, где вы собирали информацию и зачем.
Лиззи поняла, что попалась.
— Я… Бианка… — пробормотала она, зная, что вот-вот покраснеет от стыда. Тяжело было признаться в этом даже самой себе. Ведь она провела не один час в Интернете, читая все о семье де Сантис. — Она обрисовала ваш брак как выгодный контракт, потому что вы оба — представители известных династий. Мне это показалось настолько циничным, что я сочла ее слова шуткой. Но теперь вижу, что Бианка говорила серьезно. Твое сердце, наверное, сделано из камня, раз ты оскорбляешь моих близких!
— Закончила? — спокойно спросил он. Пытаясь сдержать дрожь, которая охватила ее, Лиззи сжала губы и кивнула.
— Тогда мы можем вернуться к нашей свадьбе.
— Я не выйду за тебя замуж! — воскликнула она в ужасе.
— Прошлой ночью ты меня поцеловала, — с улыбкой напомнил ей Люк.
Зря Лиззи молилась всю ночь напролет, чтобы он забыл об этом.
— Я была пьяна…
— Я тоже так думал. Но, возможно, ты специально отвлекала мое внимание, пытаясь прикрыть Бианку, — заявил он, доставая из ящика стола толстую папку.
Лизи была настолько поражена этими словами, что ничего не могла ответить. Люк только холодно улыбнулся.
— Все можно интерпретировать двояко, Элизабет. Когда ты вела себя со мной, как сладкая скромная девственница, я был польщен. Но… — он открыл папку, — ситуация выглядит по-другому при дневном свете. Подойди и взгляни вот на это…