— Соня! — взвизгивает сестрица. — Остановись! Эндрю — спортсмен, он следит за питанием.
— Что? — теряюсь я.
— Увы, свояченица, — разводит руками жених. — Прощаемся со свечкой лет этак на надцать.
Все весело смеются, только я чувствую себя так, словно получила плевок в лицо. Этот гад развел меня как последнюю идиотку. Ну, погоди! Я с тобой еще поквитаюсь!
Но, кажется, Эндрю я больше не интересую. Он мило беседует с мамой, не забывает наполнять ее бокал водой, подкладывает в тарелку к Светке лакомые кусочки, подает салфетку, и вообще, ведет себя как истинный джентльмен, вот только воспринимает меня, как пустое место.
Отчего-то я чувствую себя будто оплеванной. Ковыряюсь ложкой в тарелке с супом, наберу— вылью, снова наберу — вылью. Мне тоже хочется внимания, и я его получаю, но не с той стороны.
— Соня, тебе не нравится суп? — спрашивает мама. — Он изумительный.
— Суп-пюре из шампиньонов готовится на сливках, — бубню как старая бабка. — Это жирно.
— Тогда попробуй овощи, они приготовлены альденте, — мама кладет мне кружочек кабачка.
— В овощах на гриле много канцерогенов, а они ведут к раку, — продолжаю нудить я и ненавижу себя за это. Никогда не цеплялась к еде, не сидела на диете, не сходила с ума по правильному питанию, а тут словно дух противоречия в меня вселился, не могу его изгнать, хоть тресни!
А главное, не понимаю, почему злюсь. Может, потому, что Эндрю подвесил меня на ниточки и дергает, как ему хочется: не рассказывает маме о моем долге, но и не дает мне извиниться? Я уже сама готова признаться в грехах, лишь бы сбросить с плеч груз вины.
Эндрю разбирает вилкой и ножом рыбу и улыбается уголками губ, словно наблюдает за веселым представлением, а я завожусь еще больше, пыхчу, как паровоз, вот-вот задохнусь от собственного газа.
Светка пинает меня по голени, делает круглые глаза и кивает. «Пойдем, выйдем», — так я понимаю ее пантомиму. Аккуратно кладу приборы и встаю.
— Мне надо носик попудрить.
— Мне тоже, — тут же поддерживает сестра, бежит за мной и спрашивает на ходу: — Что с тобой происходит? Ты извинилась?
— Нет.
— Почему?
Я резко разворачиваюсь к ней.
— По кочану! Бесит меня твой Эндрю. Ненавижу таких засранцев, как он!
Видимо, столько ярости слышится в моем голосе, что сестра спотыкается и останавливается.
— Сонька, ты кукушкой поехала? Хочешь испортить мне еще один день? — шепчет она, чуть не плача. — Да тебе лечиться надо!
— Это тебе надо! — глухое раздражение выливается на ее голову. — Что ты нашла в этом длинном? Что ты знаешь о его жизни? Да он таких, как ты…
— Девочки, вы говорите обо мне?
Я захлебываюсь словами. Эндрю появляется, как чертик из коробочки, обнимает нас за талии, притягивает к себе. Упираюсь боком в его крепкое тело, вдыхаю запах дорогого парфюма и чувствую, как начинает кружиться голова.
— Не трогай меня! — цежу сквозь зубы и вырываюсь.
— А ты злючка, свояченица.
— Нет, я…
— Сонька!
— Хорошо, я плохая. Извините меня, Андрей за дерьмовый характер, — кланяюсь ему в пояс по-русски, даже рукой четь ли не вожу по полу. Выпрямляюсь и смотрю на Светку. — Надеюсь, все?
— Пойдем, дорогая, — Эндрю разворачивает сестру и ведет ее обратно в зал.
Я стою столбом и хлопаю ресницами. Кажется, мой выстрел попал в воздух. Ну, и ладно. Пожимаю плечами и иду к администратору, если обещала заплатить за еду, надо слово держать.
— Простите, — девушка со строгой прической смотрит на экран кассы, — обед уже оплачен.
— Кем?
— Только что молодой человек расплатился.
В душе просыпается тревога: не нравятся мне такие повороты судьбы, ох, как не нравятся!
— Что ж, спасибо.
Разворачиваюсь и шагаю к лестнице.
— Девушка, подождите! — администратор догоняет меня и протягивает салфетку. — Вы обронили.
Удивленно разворачиваю листок и читаю: «Жду завтра в «Болибаре» в 19-00. Пора начать отрабатывать долги».
От неожиданности меня пробивает на икоту. Я смотрю на листок, а в голове крутится одна мысль: «Нет, каков наглец! Ик! Каков наглец! Ик!»
— С вами все в порядке? — пугается администратор.
Я поворачиваюсь к ней и, видимо, у меня такой ошарашенный взгляд, что девушка бросается к графину, стоявшему на ее стойке. Она наливает воду и подносит мне стакан, я на автомате его беру, давлюсь большими глотками, проливаю волу на себя.
— Простите, — бормочу сдавленно.
Я реально теряюсь, никогда еще не попадала в такую глупую ситуацию. Только расслабилась и решила, что меня оставят в покое, и на тебе! И что ему от меня надо? Хочет дурить голову Светке — вперед и с песней! Но я тут каким боком?