— Я выплачу долг. Обязательно! Не трогайте Павла, он не виноват.
И сразу легко становится на сердце, задираю подбородок и смело смотрю в глаза Эндрю. Под его ледяным взглядом хочется спрятаться под стул, нет, заползти под диван, там места меньше, пыли больше, зато никто не найдет.
— Отлично, барышня Куликова. Прошу.
Кудряшка набирает цифры на маленьком кассовом аппарате и протягивает мне терминал. Я сглатываю.
— Но… у меня нет сейчас таких денег. Можно в рассрочку?
— Увы. Репутацию бара надо восстанавливать, заказывать рекламу, делать заявки блогерам, прессе, — с серьезным лицом говорит еще один сотрудник заведения, лысый толстячок в круглых очках.
Он пялится в экран макбука, что-то быстро набирает короткими, как сардельки, пальцами.
— Я могу отработать!
— Даже так? — сотрудники переглядываются.
— В качестве кого, позвольте спросить? — уточняет жених сестры, а мне хочется его прибить: мог бы пойти навстречу ради сохранения мира в семье.
— Официанткой, уборщицей, могу в баре напитки разливать.
— Ага. Алевтина Викторовна, сколько у нас зарабатывают сотрудники этих профессий?
Кудряшка щелкает калькулятором и кривит губы.
— Тридцать тысяч в месяц. Даже если София станет работать в две смены…
— Я не могу, у меня занятия в универе! — отчаянно вставляю я.
— Вот видите! Две смены отбрасываем. Таким образом, долг будет выплачен через тридцать шесть, нет, погодите, тридцать восемь месяцев.
— О боже!
— Предлагаете закрыть бар? — Эндрю не отводит от меня взгляда.
А я не знаю, куда деться, в голове полная каша. Как я оказалась в таком беспросветном дерьме? Ни с какой стороны выхода нет. А еще появляется странное чувство, будто меня разыгрывают. Не может быть, чтобы из-за одного звонка развалился прочный бизнес. Тут две версии: или бар и так был на грани закрытия и босс нашел в моем лице козла отпущения, или он просто меня разводит.
И за такого жестокого дельца моя сестра собирается замуж? Да она полная дура!
— Слушайте, — я кручусь, как уж на сковородке. — Неужели все так печально? Еще два дня назад бар процветал. И потом, не верю я, что здесь такие низкие заработки. Слышала, что у вас конкурс на каждое вакантное место.
Опять сотрудники переглядываются, даже с Пашки слетает ошарашенное выражение лица. Приглядываюсь: неужели он улыбается.
Точно разводят!
— Есть одна высокооплачиваемая должность, — начинает Эндрю. — Но сомневаюсь, что ты с ней справишься.
— А вы не сомневайтесь! — горячо подхватываю я и вдруг ловлю улыбку на губах толстяка.
Мурашки бегут по спине. Что происходит?
— Эскорт потянешь?
— Что? — выдавливаю осипшим голосом.
Мне показалось, что я ослышалась.
— Эскорт-услуги — вид бизнеса, занимающегося предоставлением эффектных спутниц богатым клиентам для сопровождения их на мероприятия, — равнодушным тоном босс излагает энциклопедическую справку.
Теперь он не смотрит на меня, зато карандаш стучит все громче и быстрее и вдруг вырывается из его пальцев, перелетает через стол и падает к моим ногам.
Мысли в голове смешиваются. Как же Светка? Родители? Если они узнают, даже на порог этого субчика не пустят. Делать из сестры своей невесты эскортницу — это низость и предательство по отношению к нашей семье.
— Ну, и сволочь, ты Эндрю!
Я поднимаю карандаш, с оттяжкой размахиваюсь и швыряю его в босса.
Сотрудники дружно вскрикивают, видимо, не ожидали от жертвы такой прыти. Я бросаюсь к двери, никто мне не препятствует, несусь по коридору, прыгая через несколько ступенек, слетаю с лестницы и… попадаю сразу в объятия охраны. Крупные парни в черной униформе стеной стоят внизу и скалятся.
— Что надо?
Кручусь, пытаюсь найти лазейку и проскочить.
— Вас к телефону, — вежливо улыбается здоровенный начальник и протягивает мне мобильник.
Я прячу руки за спину, тут же соображаю, что веду себя, как ребенок, и беру трубку.
— Да. Кто это?
— Соня, ты чего так переполошилась? — миролюбиво спрашивает Эндрю. — Мы же просто пошутили. Возвращайся.
— Да пошел ты… лесом! — ору в телефон и отключаюсь.
Но охранники частоколом выстроились передо мной. Вижу, что пройти через них не получится. Тогда вытаскиваю свой смартфон, набираю номер полиции, разворачиваю экран к секьюрити, включаю громкую связь.
— Мне продолжить?
— Зря вы так! — начальник неодобрительно качает головой. — Андрей Николаевич не любит неподчинения.
— Стопэ, чуваки! — захлебываюсь от возмущения: все против меня! — Я не его сабмиссив (человек, передающий контроль над своим телом и служащий другому в паре БДСМ). Скажите, что он еще меня цепями к стене прикует.