Дальше — больше.
Резко упала посещаемость, а сегодня прибегает бухгалтер и, тряся кудряшками, кричит:
— Андрей Николаевич, кошмар!
— Что случилось, Алевтина Викторовна, — я с трудом отрываю взгляд от экрана макбука.
С момента открытия фондовой биржи акции семейной компании, куда входит и «Болибар», упали на несколько пунктов. Некритично, но брокеры отца могут заволноваться, а это значит…
Вот на моменте обдумывания последствий меня и застала бухгалтер.
— Из налоговой звонили, — осипшим голосом шепчет она.
Вот он, первый звоночек! Сердце пропускает удар, спазм сжимает горло. Я глубоко вдыхаю сухой воздух кондиционера.
— Не паникуйте раньше времени, — с трудом сохраняю спокойствие, хотя эту Соньку задушить готов собственными руками. — С инспектором я разберусь, у нас нет задолженности. Он просто услышал о проблемах, вот и решил подстраховаться.
Но кудряшки Алевтины трясутся без остановки, того и гляди, отвалятся. Ко мне ее приставил отец. С одной стороны, опытный и знающий работник, а с другой — его глаза и уши. И тут очень важно не сболтнуть лишнего, чтобы не повернуть гнев благословенного родителя против себя. Пока бухгалтер считает, что проблема пришла извне, я — в домике.
— А еще из банка.
«Черт! — на миг закрываю глаза. — Второй звоночек».
— А этим, что надо?
— Отказали в ссуде.
— Что?
Теперь теряюсь я. Чтобы расплатиться со зрителями, я приказал опустошить все запасы денег. Но бар должен на что-то существовать, поэтому обратился в парочку банков за долгосрочным кредитом.
— И «Столица-банк», и «Туров-банк» сообщили, что счета у нас временно заморожены до выяснения обстоятельств.
— Ну, стерва! — вырывается у меня.
— Согласна, Андрей Николаевич, — кивает бухгалтер. — Таких оторв в тюрьму сажать надо. Прикажите нашим мальчикам разыскать ее.
Я смотрю на расстроенную женщину, а в груди злость уже не булькает отдельными всплесками, а бушует, как огненная лава.
***
Неожиданным образом я узнал поганку, сотворившую с моим баром такое, в сестре моей Сиси. Мы со Светланой знакомы были с университета и прекрасно ладили.
Самое удивительное, что у нас ничего не было общего. Я любил тяжелый рок, она — классическую музыку. Я предпочитал спортивный стиль в одежде, Светлана одевалась элегантно, как леди, в лучших магазинах столицы. Мы даже читали совершенно противоположную литературу: я восхищался современными жанрами, типа реалРПГ и литРПГ, а она умирала по любовным романам.
Казалось бы, такие непохожие личности должны идти параллельными путями, но мы встретились, разговорились и поняли, что нам легко друг с другом, если…
Вот это «если» и меня и тяготило. Я охотно посещал театры, концерты и званые музыкальные вечера, на которые таскала меня Светлана, но свой мир перед ней не раскрывал. Может, потому, что не думал о долговечности наших отношений, или потому, что не хотел ранить ее высокие чувства яростным перебором струн, грохотом тарелок и барабанов.
Мне нравилось выходить куда-то вместе. Света была невысокой, очень хрупкой и ладненькой. Когда мы шли под руку, я замечал завистливые взгляды мужчин, направленные на нее. Она болтала, не останавливаясь, мелодичным голосом, но я даже не вслушивался в слова, просто казалось, будто ручеек журчит и успокаивает.
Света называла меня Эндрю, я не возражал пусть если так нравится ей. В отместку звал ее леди Сиси на австрийский манер.
— Почему Сиси? — спросила как-то она, обиженно поджав губы. – Можно по-разному понять в зависимости от ударения.
— Больше всего подходит тебе, — засмеялся я. — Если хочешь, могу звать тебя по-американски Лукасом, или по-армянски Люсинэ, или по-итальянски Лючией. А, погоди! Могу по-таджикски — Равшаной.
— О боже! — Света мило всплеснула ладошками. — Только не Равшана!
— У всех этих имен корень «свет».
— Окей, пусть будет Сиси с акцентом на последний слог. Так интимно и нежно.
Ее постоянные звонки, вопросы, восторг, даже ревность нисколько не напрягали, я лишь усмехался, потому что это никак не мешало моей жизни.