— Сволочь! Сволочь! — бормочет она. — Все мужики козлы!
— Прошу за мной, София.
— А? Куда?
Девушка будто выныривает из своих мыслей. Я, не отвечая, иду вперед, она семенит сзади. Это мне не нравится, от такой дикой кошки можно ожидать удара в спину. Прислоняюсь к перилам:
— Дамы — вперед.
— То же мне, рыцарь нашелся! — фыркает она и расправляет плечи.
Я привожу ее в подсобку уборщиц и сдаю на руки начальнице смены, а сам возвращаюсь в кабинет. Пока разбирался с Соней, несколько раз звонила ее сестра. Вытаскиваю телефон и тут впервые ловлю себя на мысли, что не хочу с ней разговаривать. Но Сиси словно чувствует мое настроение и перезванивает.
— Да, — отвечаю резко, сейчас не до нее.
— Котик, ты почему молчишь? — голос Сиси обиженно дрожит. — Я уже волноваться начала.
— Милая, ты же знаешь, я на работе.
— В семь часов вечера? А я хотела к тебе приехать, — теперь слышатся капризные нотки.
Черт! Забыл, что Света ничего не знает о «Болибаре».
— Сиси, давай встретимся завтра. Сегодня возникли небольшие проблемы с налоговой и банками.
— О боже! Да-да, я понимаю. Позвоню позже, — я только заношу палец, чтобы отключиться, как она внезапно кричит: — Погоди! Разве банки сейчас работают?
Не знаю, что со мной происходит, но глухое раздражение волной поднимается в груди. Сначала решал вопрос с одной сестричкой, теперь другая донимает, ловлю себя на мысли, что хочу спрятаться.
— Банки, возможно, не работают, — разъясняю терпеливо, как маленькому ребенку задачку по математике. — Но у их директоров выходных дней не имеется.
— А-а-а, ты на деловой встрече. Так бы сразу и сказал. А где?
— Света, дорогая, я занят. Твоему котику нужно ковать денежки, чмоки-чмоки.
Говорю, а сам передергиваюсь от омерзения, хотя раньше выдавал такое легко, по приколу. Подруга отключается, я смотрю на погасший экран и прислушиваюсь к себе. Вздыхаю и открываю шкаф, где храню одежду для рок-образа. Раз известные певцы отказались выступать, придется заполнять пустоту собой.
Натягиваю кожаные брюки, жилет застегиваю на все пуговицы, беру гитару, звоню приятелю.
— Костян, не хочешь размять кисти?
— А что? Надо? — басит в ответ он.
Костик, начальник охраны бара, — давний школьный друг, а по совместительству классный барабанщик. Вместе мы зажигали в рок-ансамбле, да и теперь иногда выступаем перед публикой.
— Не хочешь, чтобы бар закрылся, выползай на сцену.
— Лады! Ай момент!
Я спускаюсь на первый этаж. Еще недавно запись в клуб была на недели вперед, а сегодня заняты несколько столиков, где сидят преданные завсегдатаи бара и случайные залетные посетители. На сцене сиротливо скучают инструменты.
Включаю свою гитару, трогаю струны. Первые аккорды поднимаются к потолку. Посетители замолкают, смотрят на меня с любопытством. Вижу, как на втором этаже собираются у балюстрады сотрудники. Я еще не знаю, что буду петь, но музыка уже зреет в душе.
— Хочу перемен, — говорю в микрофон.
— О, бро! Я тоже! — выкрикивает бородач, сидящий у стойки бара.
— Ага! Давай! — поддерживает еще один посетитель, длинный парень, похожий на рокера по прикиду.
— Будем петь Цоя? — спрашивает прибежавший Костик.
Он тоже переоделся в кожу, усеянную заклепками, на шею нацепил чокер, на грудь повесил толстую цепь. Я делаю проигрыш, жду, когда Костик настроится, пройдется палочками по тугим барабанам, тронет тарелки, и наконец начинаю петь. Ритмичная мелодия заводит весь зал. Припев подпевают уже все, стоя у сцены в обнимку и раскачиваясь в такт музыки.
— Перемен! — требуют наши сердца, — вопит бородач.
— Перемен! — требуют наши глаза, — вторит ему длинный.
— Перемен! — подхватывает припев высокий женский голос.
Поворачиваюсь и сталкиваюсь взглядом с Соней.
Глава 8
«Дыши глубже, дыши! — уговариваю себя, пока босс выясняет отношения с Павлом. — Дыши!»
Еле держусь, чтобы не сорваться, кулаки так и чешутся. Этот мерзавец все ко мне клинья подбивал, а как запахло жареным, тут же сдал.