— Буэ! — я имитирую приступ тошноты. — Сейчас вывернет наизнанку!
— Ничего ты не понимаешь в любви! — вскидывает подбородок Светка. — Завидуешь! На такую, как ты, никто и не посмотрит.
— Это на какую, такую? — сжимаю кулаки я.
В груди все закипает от злости. Еще словечко, и врежу по этому хорошенькому личику так, чтобы синяк под глазом остался. Но сестрица мгновенно чувствует изменение настроения и сбегает с воплями:
— Ма-ма! Сонька опять дерется!
— Девочки, хватит ссориться! — кричит из кабинета отец.
— Правда, Соня, оставь Свету в покое, — выглядывает из кухни мама.
— Я не трогала ее! — оправдываюсь, как всегда, я. — Она все придумала.
Но никто не верит моим словам. Все считают, что сестрица — это воплощение невинности и добра, а я демон в юбке.
Кстати, зря так считают.
Меня бесит инфантильность Светки, ее мечты розовой пони, воздушные замки, которые она строит, а не она сама или ее отношения. Складывается впечатление, что жених ее просто использует, потому что наши семейные компании процветают в одной сфере бизнеса, и выгодно иметь конкурента под рукой, пусть даже в роли жены.
Пожимаю плечами: что поделать с влюбленной дурой?
Под давлением родителей с обеих сторон парень наконец созревает, чтобы сделать сестре предложение, и с этого момента наш дом стоит на ушах.
***
Вздыхаю, вот и сегодня еще один потерянный вечер. Какая помолвка, когда душа горит? Я мечтаю оказаться подальше от семьи, в «Болибаре», увидеть Пашку, осторожно расспросить о вчерашнем событии. А еще там сегодня выступает сам Витя Знаменский с группой музыкантов. Пропустить такое мероприятие — выше моих сил.
«А разве тебе обязательно караулить семью весь вечер?— появляется в голове шаловливая мыслишка. — Поздоровайся, пожелай удачи молодым и адьос!»
Идея настолько вдохновляет, что я выскакиваю из лифта и несусь к двери квартиры.
— Ты куда?
— Сейчас. Минуточку!
Врываюсь к себе в комнату, запихиваю в пакет кожаную юбку, бросаю лак для волос, меняю элегантные лодочки на грубые ботинки, под брюками никто не заметит, и несусь обратно. Успеваю вовремя: семья только садится в подъехавшую машину.
— Ты что это с собой прихватила? — подозрительно смотрит на меня сестра.
— Так, вспомнила, что Линке обещала передать пакет. После ужина встречусь с ней.
Я уже давно привыкла выкручиваться. Слова сами слетают с губ, словно только и ждут момента.
— А-а-а, понятно, — тянет Света и тут же переключается. — Посмотри на меня, макияж не размазан?
— Что ты! — всплескиваю руками. — Ты у нас писаная красавица.
— Ерничаешь? — Светка подозрительно хмурит брови.
— Ни за что!
Чмокаю сестру в щеку и отворачиваюсь к окну. Светлана у нас милашка. Детское личико сердечком, губки — бантиком, голубые глаза — чем не куколка. Образ дополняет миниатюрная фигурка — песочные часы. Кажется, вся генетическая красота многих поколений рода Романцевых досталась сестрице, а меня природа скроила из того, что было в остатке. Вот и получилась нескладеха: тощая, плоскогрудая и большеротая.
— Наша доморощенная Джулия Робертс, — часто шутит отец, — разве что добавить надо тут, — он хлопает меня по попе, — и тут.
Поджимаю губы: сделаю куриную гузку и улыбаться не буду, зачем смущать честных граждан?
А в голове зародившаяся идея превращается в четкий план. Так, посижу обещанный час, не больше, потом переоденусь в туалете и поеду в «Болибар», как раз успею к началу концерта. А заодно и новости разузнаю. Черт, надо еще Линке позвонить!
Воодушевленная планами, шагаю в хвосте семейки, не озираясь по сторонам.
— Добрый день, — слышу знакомый по трекам голос с хрипотцой и вздрагиваю. Знакомое чувство тревоги расправляет крылья. — Позвольте вашу руку, милая свояченица.
Родственники расступаются, я поднимаю ресницы и деревенею…
Глава 2
Прямо напротив меня стоит вчерашний засранец. Только сейчас, вместо кожаных штанов и жилета на голое тело, на нем надет элегантный костюм и белая рубашка. Блеск от камня на заколке галстука стреляет в глаза. Я прищуриваюсь и отвожу взгляд.
«О боже! Что он здесь делает? — бьется в висках отчаянная мысль. — А если узнает?»
От шока сосет под ложечкой, во рту пересыхает, невольно сглатываю.
— З-здравствуйте, — заикаясь, выдавливаю из себя приветствие и прячу руку за спину.
— Григорий Иванович! — всплескивает руками миловидная женщина лет пятидесяти. — Ваши дочери такие разные!
— Но обе настоящие красавицы, — добавляет мужчина в роговых очках и приглаживает лысину.
— Господа, прошу сюда.
Метрдотель провожает нас в ложу, отделенную от общего зала резной ширмой. Эндрю отодвигает стул сначала Светке, потом мне, осторожно сажусь: а вдруг он узнал меня и сделает какую-нибудь гадость?