Как только незнакомцы исчезают, набираю номер полиции, и тут же сбрасываю: мой телефон потом вычислят и накостыляют как следует.
Бегу на второй этаж, где находятся помещения администрации, трогаю ручки всех дверей, наконец одна подается, вваливаюсь внутрь и прислоняюсь к стене, пытаясь отдышаться. Глаза постепенно привыкают к полумраку, вижу диван, кресла, стол. На ощупь пробираюсь к нему и (о счастье!) обнаруживаю стационарный телефон.
Ну, приступим! Довольно потираю ладошки и набираю номер полиции.
— Хочу сообщить о преступлении, — бормочу в трубку, закрывая рот салфеткой. — Срочно приезжайте, в клубе «Болибар» используют сексуальные услуги несовершеннолетних.
Тут же отключаюсь. Мавр сделал свое дело, Мавр может уходить.
Тихонько, никем не замеченная, бегу к выходу из бара.
— Девушка, вы что в этом крыле делаете? — раздается сзади насмешливый голос.
Я медленно поворачиваюсь. Недалеко от меня стоит коренастый охранник и покачивает ключами. Из-за черной униформы он почти сливается с темными стенами, лишь на плече поблескивает антенна рации.
— Ой, заблудилась, — широко улыбаюсь я.
— Пошли, провожу.
— Ага.
«Откуда взялся? — мечутся мысли в голове. — Я его не видела».
Охранник мог выйти из любой комнаты, а я, занятая своими делами, не заметила его. Иду следом за парнем и прикидываю, как смыться. Мы выходим на галерею, опоясывающую зал по периметру. Внизу грохочет музыка, подвыпившие гости трясутся в едином ритме.
Охранник останавливается у балюстрады и смотрит вниз, я застываю рядом.
Близкая лестница так и манит, прикидываю: если сейчас рвану, добежать успею до середины зала, а дальше…
Кошусь на рацию и вздыхаю, хотя внутри все дрожит от нетерпения.
— Ты тоже любишь рок? — он поворачивается ко мне.
Теперь хорошо могу разглядеть парня. Юное безусое лицо, пухлые, как у ребенка, губы, смущенная улыбка. Видно, что он еще зеленый и наивный.
— Обожаю! Если бы имела голос, сама бы запела.
— Хочешь попробовать? Сегодня фестиваль исполнителей.
— Какой фестиваль?
Кручу в голове информацию. Владик, доставший нам места на сегодняшний вечер, ничего не говорил о фестивале.
— Дворовых рок-групп. Кстати, меня Павел зовут. Можно Пол.
— София, — протягиваю ему ладонь. — Я тороплюсь.
— Хочешь, обменяемся номерами? Я тебе сообщать буду о прикольных тусовках.
— Давай, — хватаю его мобильник, вбиваю свой номер и снимаюсь с места. — Пока, до встречи?
Я сразу вызываю такси, подавляю на корню желание остаться и посмотреть на суматоху, которую сама и устроила.
***
И вот теперь парень, унизивший меня в клубе, сидит напротив и ведет себя как истинный джентльмен. Украдкой бросаю на него взгляд. Красивый, породистый, как модель с обложки. Немного портит идеальное лицо кривая улыбка уголком рта и глаза с прищуром. Кажется, что он постоянно насмехается над всеми.
«Высокомерный говнюк! — мелькает мысль. — И с этим чмо я должна породниться?»
Смотрю на экран телефона: час, данный себе, уже прошел, пора и честь знать.
— Соня, вы куда-то торопитесь? — спрашивает Эндрю, а меня передергивает от язвительных ноток в его голосе.
— У меня встреча с подругой, — я встаю. — Приятно было познакомиться. Я могу идти?
— Соня! — хором вскрикивают предки.
— Да-да, конечно! — оживляются родители Эндрю. — Раз надо, значит, надо.
Ловлю довольный взгляд сестрицы: вот она-то по-настоящему рада, и бегу в туалет. Переодеться и сделать перышки — дело пяти минут. Смотрю на свое отражение в зеркале. Не идеал, но сойдет. Ура! Я наконец-то свободна!
Выскакиваю за дверь.
— Куда намылилась, свояченица?
Из густой тени угла показывается жених моей сестры.
Глава 3
Не в моих правилах сворачивать с половины пути, теряюсь лишь на мгновение. Танком пру вперед, но жених сестрицы (будь он неладен!) преграждает дорогу. Я к стене — он туда же, я к другой — он и там.
— Ну, и в чем дело? — с вызовом смотрю на него. — Мне уже пора, а тебя невеста ждет.
— Подождет, — с хохотком отвечает Эндрю. — А сейчас ты выглядишь по-другому. Куда исчезла пай-девочка?
Он, наклонив голову, как любопытный попугай, рассматривает меня. Чувствую себя под его насмешливым взглядом экспонатом в музее несуразностей, а от плохого предчувствия сосет под ложечкой. А еще не могу избавиться от странного ощущения, будто робость просыпается в душе, трепещет там крылышками, разваливает мою ершистую самооценку.
С трудом подавляю желание взбить пальцами волосы и встать так, чтобы не видно было дырку на колене.
Трясу головой, прогоняя наваждение.
— Слушай, пропусти, а? — все еще надеюсь, что разойдемся мирно.