Едва не парализовало, причем, кажется, обоих сразу. И меня, и Ваньку. Который, увидев мое перекошенное лицо, принялся дрожать.
Вторую девицу в упор не помнил, но, похоже, именно она и семафорила мне.
– Вот дьявол! – промычал я, зачем-то хватая Голубева и направляясь в универ.
– Плохая идея, – проблеял он.
Нашел время умник!
– Почему это?
– Так они же сюда идут! – улыбнулся он, явно рискуя стать клиентом стоматологии.
Я же мог и разозлиться. А кулаки у меня пудовые, еще и дури в башке много, это если верить отцу, конечно.
– Ага, – кивнул.
А все. Поздно! Не по аудиториям же от них прятаться.
– Запомни, ты мажор! Усек?
– Я мажор? – изогнул брови Голубев.
Ну и как он отличником стал, если до него, как… впрочем, что утки, что голуби – слабоумие и отвага!
– Ты, ты… А я ботан, понял? Ванька я Голубев, а ты можешь валить, прихватив вон ту разговорчивую! И только попробуй сдать нас!
Из меня такой же отличник, как из Голубева мачо!
Тьфу!
Пацанов разорвет, если они узнают, на что я пошел ради какой-то девчонки. Но в целом, настроение хорошее, весна на пороге, так почему бы и не поиграть?!
Глава 6. Маша
Пока Женька выискивала взглядом своего дружка, я торопилась на пары, при этом тянула подружку словно на буксире. Она всячески изворачивалась, медлила и, кажется, хотела опоздать!
Я же собиралась занять первую парту, чтобы быть поближе к парню своей мечты. Была у меня слабость перед умными мужчинами, и папочкины мажоры даже приблизиться не могли к гениальности Демидова.
Слушать его было одно удовольствие, и променивать эти полтора часа счастья на знакомство с каким-то кренделем явно в планы не входило.
– Мань, да погоди ты, – запыхавшись, выдала Женька. – Куда ты так летишь! Ну опоздаем на пять минут. Ничего. Простит.
– Нет, – я была категорична.
– Зря. Матвей он знаешь какой, – вздохнула мечтательно подружка, и тут мне все стало понятно.
Пропала душа! Влюбилась она!
Встала напротив нее, руки на груди скрестила, внимательно смотря на подружку. Могла бы и сразу сказать, что очаровалась очередным нахалом, который поиграет ее сердцем и отправит Женьку после на скамейку запасных.
Сама же жаловалась недавно, как несправедливо с ней поступил очередной ухажер и снова в ту же реку.
Ладно, с другой стороны, сердце не мое, жизнь тоже. В своей бы разобраться.
– Не знаю. Но давай в другой раз. Зачеты на носу. Меня отец и так готов поедом съесть, не хочу в грязь лицом ударить.
– Да, – протянула она, кажется, вновь возвращаясь в нашу реальность из своих ванильных грез.
Успела. И в аудиторию заскочила за минуту, как туда Тимофей вошел, и парту заняла. Даже отвоевывать не пришлось у старожилов курса!
И, к несчастью, пролетели они так быстро, что даже послевкусия толком не почувствовалось.
– Кольцова, задержитесь! – я уже была на пороге, как вдруг услышала, и сердце ухнуло.
Что я там про Женьку недавно говорила? Дура? Сама-то не лучше.
Ну мой-то хотя бы приличный. Работящий. И глаза вон какие красивые.
Дала мысленно себе подзатыльник тут же почти.
Соберись, тряпка.
Ты чего раньше времени-то губу раскатала. Может, он вообще хочет, чтобы ты помогла ему с доски стереть.
На негнущихся ногах подошла к трибуне, опустив скромно взгляд. Ресницы дрожали, пальцы похолодели и щеки вспыхнули, ну не девица, а прям сама невинность!
– Слышал, что у вас проблемы есть небольшие по учебе! – поправив очки, произнес Демидов.
– Да. Я отстала, – кивнула, соглашаясь с ним. – Из-за перевода в этот ВУЗ.
– Настаивать не буду, но… – поскреб он переносицу, – если нужна помощь, то готов позаниматься с вами дополнительно!
Я едва не взвизгнула. Еле удержалась, чтобы от радости не подпрыгнуть на месте. Неужели и мне повезло? На моей улицы наконец-то перевернулся грузовик с подарками. И самым большим здесь сувениром точно был профессор!
– Спасибо. А когда? – распахнула ресницы шире.