Восьмой этаж последним был в высокой башне. Из окон воин смог увидеть и город, и стены яркие дворца. Не мог только понять, как сможет Эльза ему невесту показать.
Но девушка не остановилась у окна, а подошла к большому зеркалу, что на полу посреди комнаты лежало. Она тихонько что-то прочитала на неизвестном языке. И тут поверхность засветилась, Альмира там отобразилась, прекрасная как никогда. В златых кудрях мелькал отборный жемчуг, была обвита драгоценностями шея, звенели на руках тяжёлые браслеты. Прекрасная, прекрасная Альмира. Красивейшая женщина на свете. Улыбкой ласковой она новоиспечённого супруга одаряла, и лишь порою полный сожаления взгляд в чуть приоткрытое окно кидала.
Не шевелясь, смотрел в лицо родное воин, как будто силясь что-то отыскать. Но не нашёл. Вздохнул, глаза прикрыл... Смирился он с неверностью любимой, и гнев, терзавший сердце, решил мужчина отпустить. Пусть нелегко ему будет красавицу простить, но... Счастлива она. Видать, некрепки были чувства. Ну что ж, не станет он её судить. Должно быть, на судьбе написано ему стать женихом страшной колдуньи.
К тому же... Нужен Эльзе он. Больной, печальной, одинокой Эльзе. Она так дорога за это время его сердцу стала. Риман решил, что постарается забыть о вероломности невесты. Есть цель теперь у воина другая: узнать, что держит девушку в высокой страшной башне, и как бедняжку сможет он освободить. А коль не сможет... Так тому и быть. Останется он в башне, станет мужем ужасной Тьме, но Эльзу не покинет.
Глава 5
Не так принять решенье сложно, как выполнить его. Старался воин, но избавиться никак не мог от гложущей обиды. Не получалось у него забыть предательство красавицы-невесты.
И Эльза, как назло, вдруг начала от воина скрываться на верхних этажах, при редких встречах взгляд печально отводя. Пытался много раз узнать Риман, что с нею приключилось. Но служанка все время ускользала от него, а воин... Тот не смел нарушить запрет колдуньи и последовать за ней. И как теперь спасать ему несчастную девицу, коль прячется она от воина, как от врага?
Риман не знал. Но без привычных разговоров казалась ему жизнь безрадостной и скучной.
Воин захандрил. Тоску чтоб скрасить, он стал чаще письма домой писать. Эльза колдунье их передавала, а та волшебным образом каким-то родителям его их отправляла. Но так ни разу и не показалась пред женихом своим.
Так проходили день за днём, пока не появился перед входом в башню нежданный гость. Услышав стук, наружу вышел воин. И вскрикнул радостно, увидев на пороге своего давнего напарника и друга.
- Олтар! Какими ты судьбами здесь очутился?
- Здравствуй, друг! Вернулся в город я недавно, и услыхав, что выбрали тебя колдунье мужем, - воин рассмеялся - решил тебя по старой дружбе навестить. Ну, как тебе живётся с невестой-ведьмой?
Усмехнулся Риман:
- Невесту свою я не видал ещё ни разу.
- Да слышал я: родители твои рассказывали, что с служанкой ты коротаешь в башне дни. И как она? Небось, с смазливою мордашкой? С фигуркой ладной? Так, быть может, ночами тоже не скучаешь ты?
Покоробила воина пошлость друга. Злость поднялась: как может он так мерзко о бедной Эльзе говорить. Но знакомого был слишком рад увидеть воин. Решил с другом не ссориться. Он был уверен, девушку увидев, тот своё мнение изменит. Риман привёл напарника на второй ярус, в гостиную. Там друга одного оставив, отправился наверх, чтоб девушку позвать.
На его счастье, служанку воин смог застать на этаже шестом. Не слишком была рада она внезапному визиту, но вежливость решила проявить.
Только, спустившись, пожалела сразу, ёжась под липким неприятным взглядом мужчины незнакомого. А тот все о колдунье расспросить её пытался. В итоге девушка, больной сказавшись, покинула друзей с великим облегчением.
Риман же друга поведение в душе, конечно, осуждал. Да только воин не хотел признаться даже себе, что неприятнее всего было ему увидеть другого рядом с Эльзой. Что друга откровенно похотливый взгляд в нем разбудил вовсе не братское желанье девушку защитить и спрятать от глаз бесстыдных. А потому её поспешному уходу был он рад.
Но Олтар, в приятеле не замечая перемену, хлопнул его по крепкому плечу:
- Мда, далеко девчонке до красавицы Альмиры. Слишком худа, бледна... Бесцветна, одним слово. Но, признаться, давно уже я не был с женщиной. Уступишь, может, служаночку мне на одну хотя бы ночь?
Напрягся воин, кулаки его непроизвольно сжались. На скулах заходили желваки. Почуял наконец Олтар неладное. И тут же на попятную пошёл:
- Да ладно, друг, не кипятись. Я пошутил. Не думал, что девчонка тебе не просто по ночам греет постель.