- Как такую ерунду можно смотреть? – недовольно проговорил оборотень, взмахнув рукой.
- Могу я хоть раз посмотреть то, что хочу? Я люблю передачи о животных, - оскалилась Аника. – Если бы не любила, фиг бы подошла к тебе в лесу. Так, что скажи спасибо, что я такое смотрю.
Ей задело то, как он надменно заявлял, что он другой расы, и что люди на них работают. Тут же вспомнилось, что она для него готовит, стирает, и живет он в ее доме. Не оставляло ощущение, что она для него вместо домработницы.
- Ерунда это все, - не уступал Таннари, - люди не знаю, как животные на самом деле относятся ко всему.
А сам пытался подавить в себе набирающую власть звероформу, рвущуюся на свободу. Усиливалась жажда измениться и убежать куда-нибудь. Он уже давно не обращался в волка, и уже позабыл, что не может за порогом дома оставаться человеком. Но вид зверей, свободно бегущих по лесу, пробудил приспанную часть.
- Ха, тоже мне специалист по животным, - фыркнула Аника. – Это ты из собственного опыта выводы делаешь.
- Мы выше животных, - надменно произнес Таннари, гордо подняв голову. – И выше людей.
Он не смел признаться, что испытывает дискомфорт от просмотра глупой передачи, не желая выслушивать ее обвинения, что он сходит с ума. А девушка не замечала его реакцию на нее. Вот и отмазывался желанием смотреть что-то другое. Он выхватил у нее пульт и переключил на гонки.
Аника возмущенно взвыла и вырвала пульт обратно. Его заявление, что они выше людей подтвердило ее подозрения, что она для него всего лишь прислуга. Ей, страх, как захотелось, поставить его на место.
- Вообще-то это мой пульт, - выпалила она, - и мой телевизор!
- А, что гостью нельзя посмотреть телевизор? – властно спросил он, протягивая руку к пульту с целью отобрать.
Аника убрала руку дальше, чтобы он не достал предмет спора. Таннари старался справиться с нарастающим раздражением, а девушка только сердила его еще больше.
- Уж больно наглый гость, - заявила она, глядя ему в глаза с вызовом.
- А может, это ты мало гостеприимная хозяйка? – смотрел Таннари на нее, принимая дерзкий вызов человеческой девчонки.
Его тон ей совсем не понравился. Она все делал для него, а обвинил ее в негостеприимстве. Он снова потянулся за пультом, надвигаясь на девушку. Приблизившись настолько, что она ощутила его дыхание.
- Что? – воскликнула Аника. – Да, твое место вообще на коврике под порогом!
Таннари опустил голову и посмотрел на нее исподлобья. Раздражение переросло в злость. Человек посмел указывать ему место. Унижать его, высшего по развитию и иерархии. Задетая гордость дала толчок к действию. Парень оскалился, обнажая свои клыки и нависая над ней. От него послышалось сердитое рычание, похожее на то, как он рычал на Шадрин. Испуганно уставившись на него, Аника поняла, что он не шутит. Сердце бешено заколотилось, а по всему тело пробежала дрожь. На фоне их дружественно общения она уж позабыла, кем он был на самом деле. И тут же пожалела, что так сказала. Ее слова явно рассердили нелюдя. Она попыталась отстраниться от него, но он грубо толкнул ее на диван, и она упала на подушки. Парень продолжил надвигаться на нее, опершись одной рукой об спинку дивана, а второй перегородил ей дорогу к бегству.
- Ладно-ладно, - пискнула Аника в отчаянии, - смотри, что хочешь.
Она, держа двумя пальцами, протянула ему пульт, опасаясь, что он укусит ее. Но Таннари продолжал нависать над ней, разглядывая. Минуту назад у него было желание растерзать ее за проявленную дерзость в отношении него. Аника, видя, что пульт его уже не интересует, прижала руки к себе и недвижимо замерла. В ожидании своей участи, закрыла глаза, понимая, что ей с ним не справиться. Ее беспомощный вид заставил его опомниться, что перед ним та, которая освободила его. Он снова взял себе под контроль, подавляя свои звериные инстинкты. Но желание растерзать сменилось желанием прикоснуться к ней. Звериная часть продолжала влиять на него, делясь воспоминаниями контакта с ней. И ему, как человеку, захотелось узнать, каково это.
Аника, оцепенев, ждала, что он предпримет дальше. Он наклонился к ней совсем близко, и она еще зажмурилась от страха. И ощутила, что он обнюхает ее, и сама почувствовала его запах. Чистый, не смешанный ни с каким искусственным, как это было обычно с парнями, пользовавшимися различной косметикой и парфюмерией. Но и на человеческий он тоже не был похож. Она прекрасно знала, как пахнут мужчины, при проведении показов этого нельзя было не заметить. Его же запах нельзя было сравнить ни с одним из них. Если бы она не знала, что рядом с ней он, то не за что не догадалась бы, что рядом человек.