Ага, Нина, это ты… Отвечай, пока я до конца не рассердился: где наши серпы?
Н и н а. Какие серпы?
У а р и. Вот такие, гнутые. Ты святой не прикидывайся.
М а д и н а т (выглядывая в окно). Ты что кричишь, Уари? Не мешай мне сводку закончить.
У а р и. Где наши серпы?
М а д и н а т. А на что вам серпы?
У а р и. Полегшую пшеницу комбайн не берет, надо ее серпами убирать. Я их, как бритву, наточил.
При слове «бритва» Гуга вскакивает, но сейчас же опять садится.
М а д и н а т. Серпы Муради унес. Я ему скажу, чтобы наточил для вас наши.
У а р и. Муради ничего не наточит. В следующий раз рассержусь. Ты что делаешь, Нина?
Н и н а. Мешки латаю.
У а р и (кричит). Са-фи! Сафи!
Сейчас же в дверях сарая появляется С а ф и.
С а ф и. Я здесь, Уари.
У а р и. Надо сразу откликаться, когда зовут.
С а ф и (спокойно). Я тебя не задержала.
У а р и. Мешки для нашей бригады готовы?
С а ф и. Я все перечинила.
У а р и (увидев на заборе выстиранную рубашку). Это же моя рубашка… Как она сюда попала? Кто ее выстирал?
С а ф и. Ах, это я выстирала…
У а р и. Зачем?
С а ф и. По ошибке. Я думала, это рубашка моего брата.
У а р и. Ты, кажется, не влюбленная, чтобы все путать. Надо смотреть, что стираешь.
С а ф и. Я говорю, нечаянно. Большой беды нет. Разве после такого дня ты не захочешь выкупаться и надеть чистую рубашку? (Уходит в сарай.)
Г у г а (приподнимаясь из-за бочки). Уари, дорогой, подойди, пожалуйста, к человеку.
Уари подходит.
Добрей меня, пожалуйста. (Снимает платок.) Видишь — нельзя так оставлять человека.
У а р и. Вижу. А знаешь, тебе идет. Советую всегда носить такую прическу. Кто тебя так? А… Здесь без бога не обошлось.
Г у г а. Какой бог? Почему бог?
У а р и. Разве не слыхал: «Бог шельму метит».
Гуга сердито плюет на землю.
Не плюй около бочки: это негигиенично. (Уходит.)
Мимо ворот проходит М ы т ы л.
Г у г а. Мытыл, Мытыл!.. Погоди.
М ы т ы л. Гуга, дорогой, я тебя только по голосу узнал. Что с твоей головой случилось?
Г у г а. Дорогой расскажу.
Гуга и Мытыл уходят. Слышен шум автомобиля. В ворота входит Т у г а н.
Т у г а н. Нина, мешки все в порядке?
Н и н а. Да, я их сложила в один мешок.
Т у г а н. Хватит ли? Пшеницы много. (Зовет.) Сафи!
С а ф и появляется в дверях сарая с большим набитым мешком.
У тебя, я вижу, тоже мешки готовы.
С а ф и. Все перечинила.
Т у г а н. Хорошо. Там еще новых подкинули. А эти кто повезет?
Н и н а. Я могу свезти.
Т у г а н. Хорошо. Садись в машину. (Смотрит на часы.) К обеденному перерыву успеешь вернуться.
Нина несет набитый мешок к воротам, Сафи за ней.
Постой, скажи, чтобы поставили женщин на очистку зерна. Государству чистое зерно отвезти надо.
Н и н а. Хорошо, передам.
Нина уходит. Сафи возвращается в сарай.
Т у г а н. А ты, Уари, что тут делаешь? Если у тебя работы нет, то сбегай в село, возьми всех, кого найдешь, и с ними марш на строительство канала, там людей не хватает.
У а р и. Я же на уборке полегшей пшеницы, Туган. Я еду. (Вскакивает на велосипед.)
Т у г а н. Тогда езжай и не стой без дела! Мадина, Мадина!
М а д и н а т выходит на крыльцо.
Салам придет — скажи, что я у комбайна. (Уходит.)
М а д и н а т. Хорошо, скажу. (Перебирает бумаги.) В поле легче работать, чем с этими бумажками возиться…
В ворота входит С а л а м, за ним — З а у р б е к.
С а л а м. Здравствуй, Мадина. Ух, жарко!
М а д и н а т. Здравствуй, Салам! Ты Тугана встретил?
С а л а м. Да, только что.
М а д и н а т. Четыреста двадцать центнеров отправила. Здравствуй, Заурбек.
З а у р б е к. Прости, Мадина.
М а д и н а т. Ты просто меня не видел.
З а у р б е к. Еще раз прошу прощенья.
С а л а м. Он мне прямо житья не дает.
З а у р б е к. Салам, я не понимаю тебя. Я ничего не понимаю. Все свое внимание на вторую бригаду. Почему первый комбайн им отдали?