В с е. Да, да. Кто впереди? Чье Красное знамя? Чей курган?
Т у г а н. Мы хотели объявить завтра.
В с е. Сейчас, сейчас говори! Туган, не томи…
Т у г а н. Хорошо, уступаю. Впереди — бригада Мадинат. У нее остается Красное знамя.
Шум, возгласы. Особенно рады Нина, Муради и Мари. Крики «ура!». Кази, Сафи, Уари и их товарищи по бригаде явно огорчены.
У а р и (поднимает свой бокал, но, не выпив, ставит на стол). Только что хотел выпить, но с горя не пью.
Т у г а н. Позволь досказать.
Тишина.
Бригада Заурбека тоже впереди, ей отдается почетный курган. Обе бригады вышли с одинаковыми показателями. Они — лучшие в районе!
Г о л о с а. Ура! Ура!
У а р и. Зачем же, дорогой, на нервах играешь! И курган наш, и Мадина наша. (Выпивает.)
Музыка, смех. Праздник заметно оживился, стал непринужденнее.
С т а р ш и й. А разве наша молодежь разучилась танцевать?
На середину двора выступают две пары. Танцуют. По окончании их танца встает Хабос. За ним встают все.
Х а б о с. Сидите, сидите… Почетные гости, старейшие, хочу видеть здесь, среди нас, детей моих — Мадину и Заурбека. Приведите их.
Молодежь шумно одобряет это предложение.
Т у г а н (быстро встает). Сейчас, дорогой. (Уходит.)
За Туганом уходят две девушки.
С т а р и к. Против обычая, Хабос!
Х а б о с. Держать взаперти молодых — не лучший обычай. Не обижайся, гость.
С т а р ш и й. Налейте почтенному гостю штрафную!
Старику наливают.
С т а р и к (немного поломавшись, выпивает). Скажи, Хабос, Мадина придет сюда, конечно, с закрытым лицом? Под фатой?
Х а б о с. Нет, уважаемый, моя дочь придет с открытым лицом. Ей незачем его прятать.
С т а р и к. Но старинный обычай… В день свадьбы…
С т а р ш и й. Налейте почтенному гостю вторую штрафную.
Нина и Мари с двух сторон наполняют вином бокал старика и улыбаются ему.
Старик (смотрит на девушек). Да! К восьмидесяти годам я начинаю прозревать и вижу, что наши девушки действительно красивы и их не надо прятать. (Выпивает полный бокал.)
У а р и. Уважаемый, через двадцать лет они тебе еще краше покажутся!
С т а р и к. Проверю.
Т у г а н и д е в у ш к и вводят М а д и н а т и З а у р б е к а. Она в национальном платье. Лицо открыто. На Заурбеке темная черкеска, перетянутая поясом с серебряным набором. Молодежь встает. Заурбек и Мадинат кланяются старикам.
Х а б о с. Дети мои! И в дни моей юности молодым желали счастья. Но как редко сбывалось оно… Теперь счастье в нашей стране перестало быть сказкой. Вы счастья достойны. И оно с вами.
Хабос и Дзго обнимают молодых. Их окружают товарищи. Радостный смех, поздравления.
У а р и (разглядывая нарядного Заурбека). Заурбек, дорогой, как ты мог сравнить себя с… извини, с обезьяной! Ни малейшего сходства!
Грянула музыка. Но вот замолкает одна гармонь, за ней — другая. Стихают голоса. Гости расступаются. Виден С а у д ж е н. Он стоит неподвижно и презрительно смотрит на молодых. Молодежь окружает Сауджена.
М у р а д и. Если ты пришел нас поздравить, мы рады гостю. Эй, музыка! Танец гостю!
Сауджен жестом останавливает его и музыку.
Тогда садись.
Сауджен стоит молча.
У а р и. Садись, конечно, но запомни китайскую пословицу: «Сесть на тигра еще возможно, но слезть с него уже немыслимо».
С а у д ж е н. Я ненадолго. Счастливый Заурбек, скажи, на ком женишься!
Пауза.
На красавице Мадинат, которая тебя любит? Но тебя ли одного?
Шум. Сауджен поднимает руку. Тишина.
Твоя Мадина и мне назначала ночное свидание.
З а у р б е к. Не верю.
С а у д ж е н. Прислала письмо.
З а у р б е к (твердо). Нет.
С а у д ж е н. Вот письмо. (Потрясает письмом над головой.)
З а у р б е к. Все равно не поверю.
С а у д ж е н. Мадинат, ты писала?
К а з и. Это я написал.
С а у д ж е н. Ты?.. Ага, ты. По ее просьбе… Она плохо пишет… Убедись. (Протягивает письмо Заурбеку.)