Х а б а ц. Помолчи!
Б е с л а н. Ни у кого нет желания выступить?
Ш а ф а р (встает). Я хочу выступить, Беслан.
Б е с л а н. Пожалуйста. Пройдите на трибуну.
Шафар тяжелой походкой идет к трибуне, бросает фуражку на край стола президиума и гордо выпячивает грудь.
Ш а ф а р (громко). Товарищи! Я знал, что наступит пора здоровой критики, давно ждал случая выступить критически с этой трибуны. И вот это время настало…
Б а б у л и (громким шепотом). Посади свинью за стол…
Ш а ф а р (не расслышав). Ты не согласен?
Б а б у л и. У русских говорят: мели, Емеля, твоя неделя…
Ш а ф а р. Посмел бы кто раньше выступить с критикой, со словом неуместным…
Б а б у л и. Оно и сейчас не в почете.
Ш а ф а р. Прошу тебя, не мешай, Бабули. Сейчас мы заслушали доклад товарища Бердова. Но как можно! Здесь я перехожу к критике. В докладе ничего не было сказано о состоянии торговли. Какие у нас есть достижения, какие недостатки…
Б е с л а н. Вот-вот, вы и скажите о них, ведь вы тоже работник исполкома.
Ш а ф а р. Да, я заведую отделом торговли исполкома, меня постоянно критикуют за плохую работу — то магазина, то ларька или закусочных. И что совсем замучило, так это книги. Только и слышу: почему плохо реализуете книги? Почему книжная торговля плохо налажена? А какой в книгах прок?.. Я так считаю: доход государству мизерный…
Б а б у л и. Эге!
Ш а ф а р. Да, да. То райком меня ругает — плохо работаю, то потребсоюз за грудки берет. И все требуют и требуют улучшить работу. И сдается мне, что эти инстанции только мешают…
В рядах присутствующих волнение, легкий шум голосов.
(Повышая голос, чтобы перекрыть шум голосов.) Вот Бердов — председатель райисполкома, а чем он вообще помог? Да ничем. И если бы над торговлей не было исполкома, все было бы значительно проще. Дали бы мне больше прав, торговые дела пошли бы куда лучше…
Б о р и с. То есть у кого бы они пошли лучше? У спекулянтов?
Г а л а у. По-вашему, Советская власть не должна на торговлю распространяться?
Ш а ф а р. Советская власть останется в колхозах, на заводах и фабриках, в городах…
Присутствующие возмущены, слышатся взволнованные высказывания.
Г о л о с а. До чего договорился! Ему волю — весь район вотчиной спекулянтов станет! Долой с трибуны этого жирного хомяка!
Ш а ф а р. Я не хомяк!
Г о л о с а. Гнать его с трибуны! Все равно грызун! Крысиная порода! Выродок! Пусть убирается!
Кое-кто из молодежи вскакивает. Шафар ретируется.
Б е с л а н. Успокойтесь, товарищи! Оттого что Шафар плюнет на небо, солнце не померкнет. (Пауза.) Товарищи, просит слова Дзамболат. Но, простите, еще раньше попросил слова товарищ Белов.
Б е л о в (встает). Товарищ председатель! Дзамболат старше меня. Дайте слово ему, я подожду.
Б е с л а н. Хорошо, хорошо. Пожалуйста, Дзамболат.
Д з а м б о л а т (встает). Не понравились мне слова предыдущего оратора. Если вы не против, я скажу пару слов ему в ответ.
Г о л о с а. Пожалуйста! Выскажись!
Д з а м б о л а т. Моя работа — ухаживать за фруктовыми деревьями. Многие приходят полюбоваться на наш колхозный сад. Недавно зашла группа молодежи. Походили они по саду и остановились возле одной яблони. Они подивились ее большому урожаю. Но вот кто-то заметил сухую ветку, мешавшую плодоносным побегам…
Ш а ф а р. Я говорил о больших государственных делах, мне не дали договорить, а теперь мы попусту тратим время. Ухаживали бы лучше за своими деревьями, а не выступали здесь.
Д з а м б о л а т. Растить колхозный сад — тоже государственное дело. Но речь о другом. Вы замахнулись на основу, на корни нашего государственного дерева — на Советскую власть. А дерево это трудовой народ посадил, много лет ухаживал за ним, и корни его пошли глубоко, разрослась его крона. С каждым годом оно обильнее плодоносит. А вы сейчас хотели подрубить его корни.
Ш а ф а р. Что он говорит? Какие корни? Ничего не пойму…
Б е с л а н. А надо выслушать внимательно, тогда поймете.
Д з а м б о л а т. Нет, Шафар, мы вас до корней этого чудесного дерева не допустим, руки у вас коротки! Если и появится засохшая веточка, мы сами осторожно ее уберем.
Ш а ф а р. Ей-ей, никак не пойму, при чем здесь какие-то корни. Куда он гнет?
Г о л о с а. Не мешай! Учись слушать!
Д з а м б о л а т. Я стар, Шафар, много повидал на своем веку — от лучины и ишачьего транспорта до новейших машин, реактивных самолетов и атомных исполинов. Советская власть дала нам все, о чем мечтали. А вам она стала мешать?