К а р а б и. Молодец, Газак, это хорошо — с кошками. Пусть так и будет!
Г а з а к. Не мешай, Караби.
Г а м б о л. Ты, Газак, о вызове не забудь.
Г а з а к. Не забыл. Слушайте дальше. (Читает.) «Мы, животноводы из колхоза «Восход», вызываем вас на социалистическое соревнование…»
К а р а б и. Слишком сухие слова… Ты перцу, перцу добавь.
В е р а. Не надо переперчивать.
Г а з а к. Караби, ты все время мешаешь. Надо сроки соревнования установить. Четыре года…
Е л к а н. Постой, Газак. Четыре года?
Г а з а к. Мало?
Е л к а н. Не мало, а много. Как ты считаешь, председатель? Не слишком ли много четыре года?
А л б е г. Это надо посмотреть, проверить, подсчитать. Трудно догнать их за короткий срок.
К а р а б и. Подбросьте им нашего зоотехника, и мы быстро их догоним…
А л б е г. Впрочем… Впрочем, срок можно проставить при заключении договора.
Е л к а н. Верно. Заканчивай письмо, Газак.
Г а м б о л. Ты его так закончи: «Если вы согласны с нами соревноваться, то ждем ваших представителей послезавтра в три часа у висячего моста…»
Е л к а н. Ты, Газак, письмо отпечатай и сам передай в руки председателю Афаю и зоотехнику Мулдару.
Г а з а к. Хорошо, Елкан. Все будет сделано.
Е л к а н. Не забудь и первое поручение. Уговори Заиру вернуться в наш колхоз.
Г а з а к. Постараюсь, дядя Елкан.
А л б е г. А теперь… все по своим рабочим местам! Елкан, ты мне нужен. Зайдем в дом. Насчет косарей будет разговор.
Албег и Елкан входят в дом. Все расходятся. На сцене остается один Газак.
Г а з а к (улыбаясь). Теперь у меня есть причина поговорить с Заирой.
З а н а в е с
Вечер. Заходит солнце. Из глубины ущелья выходят Е л к а н, А л б е г и А б а д и. Они останавливаются у моста и слушают раздающуюся с горы песню.
Г о л о с.
А л б е г. Как красиво поет!..
А б а д и. А какая чудесная песня! Будто само ущелье поет…
Е л к а н. Это песня о покровителе животного мира Фалваре. Давно ее народ сочинил, издревле поет.
А б а д и. Прямо соловей!
Е л к а н. Песне пастуха всегда подпевают птицы, шумные реки и грохочущие водопады…
Г о л о с.
Песня эхом отдается по горам.
Е л к а н. Слышите, как вторят ему горы? Кажется, поет само ущелье. Не зря оно зовется поющим!..
А л б е г (восхищенно). Волшебный край! Не зря позарились на него наши соседи.
Г о л о с.
А л б е г. Кто это так красиво поет? Не из наших ли он чабанов?
А б а д и. Да, из наших…
Е л к а н. Это голос Газака, того самого парня, который писал письмо-вызов соседям, один из лучших чабанов, бригадир…
А л б е г. Послать бы его учиться.
Е л к а н. Он учился в сельскохозяйственном институте, но случилась беда — отец его погиб в шахте. Мать осталась одна. Он вынужден был уйти со второго курса… Ни на какую другую работу не захотел…
А б а д и. Хороший знаток животных.
Г о л о с.
Е л к а н. Два года назад он сменил меня… Эту песню я ему напевал… Мне самому трудно стало ходить по горам…
А л б е г. Не наговаривайте на себя… вы еще шибче меня ходите…
Е л к а н. Это ради тебя я пошел сегодня, чтобы показать тебе наши пастбища, наши луга… Большие возможности есть у нас для развития животноводства…
А б а д и. Но все запущено… луга годами не скашиваются, а кормов не хватало.
Е л к а н. Да, да… потребительское отношение прежнего руководства, их частая щедрость за счет колхоза привели нас к незавидному положению…
А б а д и. Елкан… смотри, какие-то женщины идут.
А л б е г. Что за женщины? Вечером да в черном?..
Е л к а н (приглядывается). А-а… Это Заира с золовкой… Сегодня годовщина гибели ее мужа…