Женихи

А л б е г. Это та Заира, о которой говорили?

Е л к а н. Да. Она работала у нас зоотехником…

А б а д и. Она настоящая хозяйка… Вышла замуж и вот ушла от нас. Стала учительницей зоологии.

Е л к а н. Не только из-за этого, были и другие причины…

А л б е г. Муж ее был геолог?

Е л к а н. Да. Среди вон тех скал искал какую-то руду. Однажды во время ливня покатились камни, целая лавина… Мы еле нашли его изуродованное тело… Вон под той горой похоронили… Хороший был человек… Она уже год ходит в трауре… Газаку поручили переговорить с ней, чтобы вернулась к нам…

А б а д и. Теперь мне понятно, чего он так распелся…

А л б е г. Елкан, а не поговорить ли тебе самому с ней?

Е л к а н. Сегодня неудобно. Не до нас ей сейчас. К тому же мы это поручили Газаку. Пойдемте. Не будем их стеснять.

Елкан, Абади и Албег уходят.

Появляются  д в е  ж е н щ и н ы  в черных одеждах и направляются к мосту.

Песня теперь уже слышится ближе.

Г о л о с.

Ой, Фалваре, девица-невеста испечет пироги, ой!
Ой, Фалваре, молодой жених приготовит шашлыки, ой!
А седой старик твое имя вознесет в молитвах, ой!

К о с е р оглядывается на остановившуюся  З а и р у.

К о с е р. Идем, идем.

З а и р а. Устала я… ноги отказывают. Иди… я догоню. (Смотрит в ту сторону, откуда доносится песня.) Как хорошо поет… Кто же это? Песня трогает сердце… я где-то слышала этот голос. (Поет тихо, будто причитает.)

Какая красивая слышится песня.
Чей голос мне сердце волнует?..
И кажется, что закачалась гора,
Что будто дрожит под ногами земля…
Певец, кто бы ни был ты там, в вышине,
Прошу, не терзай онемевшее сердце…

К о с е р. Идем, сноха. Идем прикоснемся руками к незабвенной могиле брата и мужа, поплачем над ней…

З а и р а (себе). Не несут меня ноги к холодной могиле, и сердце очерствело…

Г о л о с (близко).

На небе много, очень много звезд,
Но лишь одна красивей всех и ярче.
Прекрасная Заира, твой восход
Приносит людям счастье и удачу…

К о с е р (зло в сторону певца). Пойдем, сноха. Это пастухи… Ты не слушай их. Нам не до песен.

Заира стоит, молча слушает песню.

Наглый пастух!.. Разве порядочный человек стал бы петь такие песни при женщинах, носящих траур!.. Пойдем, дорогая сноха, темно уже, солнце закатилось…

Г о л о с (теперь уже совсем близко).

Ты лучше солнца сердце согреваешь,
Дорогу людям к счастью освещаешь,
Чудесная Заира…

К о с е р (зло смеется). Это что же, сноха, про тебя такие песни поются?

З а и р а (смущенно). Разве удостоят меня такой прекрасной песни…

За сценой слышен голос Газака: «Э-гой, куда!.. Эй, Сараби, заверни овец на ту лужайку! Да смотри, чтобы не упали они в пропасть».

Г а з а к  появляется на сцене.

К о с е р (выходя ему навстречу, язвительно). Хорошо поешь, парень, но есть еще понятие приличия… Прилично ли при женщинах в трауре петь веселые песни?

Г а з а к (опешив, смущенно). Простите… Я не видел… не знал, что вы здесь… Извините, ради бога.

К о с е р. На этот раз прощаю… (Уходит.)

Г а з а к (Заире). Ради бога, простите. Не знал… Не видел… Я не нарочно… Я знал того человека, который похоронен в той могиле… Я убрал ее… Я думал…

З а и р а. Так это вы убрали могилу?

Г а з а к. Да, я…

З а и р а. Спасибо…

Г а з а к. Еще раз прошу извинить, и передайте той женщине…

З а и р а. Она вас простила… Она не знала, что это вы убрали могилу ее брата… а передо мной вы ни в чем не провинились. Жизнь есть жизнь… Кстати, что это за песню вы пели?

Г а з а к (смущенно). Это новая песня… молодежь ее сложила…

З а и р а. А о ком она? Кто эта Заира?

Г а з а к (так же смущенно). Не знаю…

З а и р а (улыбаясь). Не знаете? Правда?..

Г а з а к. Не знаю…

З а и р а. Я никогда ее не слышала…

Г а з а к. Она совсем новая…

З а и р а. Вы хорошо ее пели…

К о с е р (за сценой). Сноха!.. Идем… темно уже…

З а и р а. Пойду… (Пристально смотрит Газаку в глаза и улыбается.) Так не знаете, о ком ваша песня? (Направляется за золовкой.)