З а и р а. Надо подсчитать, подумать…
А л б е г. Нет времени долго думать.
З а и р а. В таком положении нам трудно с ними соревноваться…
А л б е г. Время надо выиграть…
З а и р а. А как народ, колхозники?
А л б е г. Народ настроен хорошо… Испугались, что соседи отберут у них родное гнездо — ущелье, и такой тарарам подняли! Мост хотели разрушить: пусть, мол, даже носа не показывают. (Смеется.) Недавно я застал их в таком возбуждении… А на сенокос как пошли? Скосили не только заброшенные луга, скосили такие места, которые испокон веку не скашивали. Они надеются на нас с вами. Сена, кормов у нас будет много. Этот хвастливый зоотехник соседей своими претензиями помог нам… Не бывает худа без добра.
З а и р а. Мне с ним не хочется говорить… Этот Мулдар…
А л б е г. Вы его знаете?
З а и р а. Знала когда-то, но едва ли он меня теперь узнает…
А л б е г. Хорошо, я с ним буду говорить. Пойдем обдумаем наш проект договора.
Уходят.
Со стороны реки входят К а р а б и и К у п р и. Последний выпивши и мокрый.
К у п р и. Подумаешь, большая шишка — пастух!..
К а р а б и. А что, пастухи на дороге не валяются, как вот ты в воде. Надрался, старый бурдюк, да в реку полез. Рыбак нашелся!..
К у п р и. Пьяному море по колено…
К а р а б и. Море по колено, а лужа по уши!.. Если бы я тебя не вытащил, на дно бы пошел.
К у п р и. На дно идет золото. А на поверхности плавает всякий мусор… вроде тебя. Зачем ты меня вытащил?! Там рыба плавала величиной с буйвола. Я хотел схватить за рога…
К а р а б и. Это рыбу за рога?!.. Удивляюсь, где ты родился, где работал?
К у п р и. На земле родился, в театре работал, артистом был.
К а р а б и (смеется). Ты? Артистом? С этакой фигурой?! Образина!
К у п р и. В театре нужны всякие.
К а р а б и. А какие роли ты играл?
К у п р и. Роли собак…
К а р а б и. Что-что? Какие?
К у п р и. Роли собак, говорю. Я хорошо лаял. (Завывает, подражая собаке.)
К а р а б и (хохочет). А почему ушел?
К у п р и. Из-за драматургов проклятых.
К а р а б и. А при чем тут драматурги?
К у п р и. Разучились роли писать.
К а р а б и (так же хохочет). Ну ладно, пойдем. Ну, ну, чего остановился! (Подталкивает его.)
К у п р и. Да что ты меня трясешь!.. Думаешь, груши с меня посыплются!..
К а р а б и. Не знаю, что может посыпаться с трухлявого пня?!
К у п р и. Это я трухлявый?
К а р а б и. Ты, ты, Купри… И кто тебя окрестил этим именем?.. Точно назвали. Это же бурдюк так называют…
К у п р и. Так меня окрестили такие же дураки, как ты…
К а р а б и. Почему? Выпивохой родился? Почему тебя так назвали?
К у п р и. Из-за бабы…
К а р а б и. Значит, бабником родился?
К у п р и. Ах ты, да разве бабниками рождаются?.. Вот ты, издалека примчался, чтобы посмотреть на Веру, а я тоже, давно это было, повадился к одной казачке. Однажды муж ее нас застал… Муж — циклоп, гигант, верзила!.. Усы до плеч, руки как лопаты… а баба — как селедка с самого дна бочки… шмыгнула в какую-то щель… а я… как заяц перед львом… «Ты зачем здесь?» — спрашивает он… «Я зашел воды попить», — отвечаю ему. «Ах, воды!.. Я тебя сейчас напою», — говорит он и толкает меня в сарай. Там кадушка с мутной водой из канавы… берет лоханку, черпает полную и сует в мои руки… Я беру, смотрю.. Что за вода!.. Чего там только не плавало!.. Я поднял умоляющие глаза на хозяина, как на Христа-спасителя, а он берет оглоблю и говорит: «Пей!..» Я выпил одну, выпил две… три… уже не лезет… Я взмолился… «Пей!..» — снова прогремел он, и оглобля повисла над моей головой… Бандит!.. Заставил меня пить, а что осталось — вылил мне на голову… Разбойник!..
К а р а б и (хохочет). А дальше?
К у п р и. Что дальше?.. Взял он меня за шиворот, как мокрого кутенка, и выбросил на улицу… Я покатился, а мутная вода изо рта — как из фонтана… Об этом пронюхали такие, как и ты, и прозвали меня бурдюком…
Из ущелья показываются А л б е г, А ф а й, М у л д а р, Г а з а к, А б а д и.