– Вы серьезно? – Я прислоняюсь к стене, чтобы не упасть. – Ваши люди недавно вышли из тюрьмы? А за что они там сидели?
– Веня за кражу, а Гена за… – Кузнецов смотрит на меня внимательно и захлопывает рот на полуслове. Немного подумав, добавляет: – За другое, короче.
Я делаю над собой усилие, чтобы не сползти по стеночке вниз.
– А кого-то нормального – без судимости – вы себе нанять не могли?
– Не, они нормальные мужики, чего ты? – Кузнецов обиженно хмурится. – И кто их еще возьмет, если не я?
– А старичок, – вдруг вспоминаю я, – тот, что на крылечке дежурит, он тоже – с судимостью?
– Михалыч? – с улыбкой переспрашивает Кузнецов. – Не, Михалыч у нас чист перед законом.
Я выдыхаю с облегчением.
– Но у него небольшие проблемы с головой, – тут же добавляет Кузнецов. – Он у нас изредка чертей гоняет. Когда лекарства забывает принять. Вообще, он не дежурит на крыльце, он – мой домоправитель.
– А у вас с головой все нормально? – на всякий случай уточняю я.
Он ухмыляется:
– Да вроде не жалуюсь.
Мы некоторое время сверлим друг друга взглядами, потом я не выдерживаю, отвожу глаза.
– Ладно, Танчик, я побежал, – говорит Кузнецов. – В два подъеду.
Он вываливается из квартиры и захлопывает за собой дверь.
– А ключи? – восклицаю я, но, само собой, никто не отзывается.
Я со стоном скидываю оранжевую жилетку и испачканные шлепанцы. Ну и вляпалась же я! Больше никогда в жизни не буду отвечать на ночные звонки.
Взгляд цепляется за стопку денег, лежащую на столике в прихожей. Ту самую, которую оставил Веня. Я сгребаю ее и внимательно пересчитываю. Сердце моментально разгоняется. Не поверив себе, я пересчитываю стопку еще раз. Боже, здесь же целое состояние! А ведь мне сказали, что это только аванс.
Я прижимаю деньги к груди и тихо повизгиваю. На душе становится хорошо-хорошо, оптимизм заполняет меня по самую крышечку. И есть с чего – ближайшие месяца три я смогу не париться о гонорарах! Это прямо волшебство какое-то.
Я прячу деньги в шкаф и спешу в душ. Сейчас вымоюсь, а потом буду гуглить, каких девушек привлекают сексисты. Кого-нибудь да найдем этому мерзкому Кузнецову. За те деньжищи, которые он платит, я готова сворачивать горы.
Глава 6
После душа на меня накатывает сонливость. Я пытаюсь взбодрить себя кофе, но дело не идет. Глаза слипаются, все валится из рук. Устав бороться с собой, я решаю немного поспать, а уж потом браться за поиски невесты для Кузнецова.
Перед тем как прилечь, звоню Соне.
– Алло? – Голос подруги звучит замучено.
– Привет! Надеюсь, не отвлекаю? – Я взбиваю подушку свободной рукой. – Мне тут просто нужна твоя помощь.
– Какая?
Я не успеваю ответить: из телефона доносится голос Маши – Сониной дочки.
– Я с тебя сейчас шкуру спущу, мелкий! – кричит Маша. – Где мои заколки? Я же сто раз уже просила их не трогать.
– Маша – растеряша! – кричит ей в ответ Сонин сын Паша.
– Дети, угомонитесь, – пытается урезонить потомство Соня. – Дайте поговорить.
– Пашка мои заколки куда-то засунул! – и не думает успокаиваться Маша. – А может, он их даже с балкона скинул, как папины ботинки.
– Не брал я твоих заколок, индюшка надутая! – вопит Пашка. – Ты сама их куда-то засунула.
– Дети, выйдете немедленно из комнаты! – шипит Сонька. – Мне не до ваших разборок.
– Ну мам! – не унимается Маша. – Я тебе как теперь волосы должна закалывать? Хочешь, чтобы бабушка опять сказала, что ты за дочерью не следишь?
– А я йогурт хочу! – спешит напомнить Паша. – С малиной. А еще ты мне мультики включить обещала.
Соня раздраженно сопит, но ничего не говорит. Наверное, общается с детьми языком жестов.
– Сонь, а ты куда мои носки черные засунула? – раздается на фоне сопенья обескураженный голос Сониного мужа. – Я уже все обыскал, а найти не могу.
– Оставьте меня в покое хоть на минуту! – взрывается Соня. – Я с подругой разговариваю.
Она там чем-то стукает (наверное, дверью) и снова вспоминает обо мне, пытается говорить нарочито приветливо.
– О чем мы говорили, Тань? Я что-то потеряла нить беседы.
Мне становится неловко из-за того, что я так не вовремя звоню. Но помощи просить больше не у кого.
– Я тут статью написала, – торопливо бубню я. – Ты могла бы прочесть? Она коротенькая. Там просто надо было от лица матери написать, и я не знаю, нормально ли вышло.
Сонька вздыхает.
– С меня – шоколадка! – поспешно добавляю я. – Или две.
– Мне нельзя шоколадки, – грустно возражает Соня.