Устав возмущаться, Кузнецов выразил надежду на то, что Мила феминистка и сама за себя заплатит. Она, конечно, растерялась. Деньги с собой у нее были, но, по мнению Милы, образ деревенской девушки и феминизм никак не вязались. Она решила, что Кузнецов ее так проверяет, и стала лепетать, что рада бы заплатить да не сможет: кошелек не прихватила. У них в станице, мол, всегда на свиданиях платит мужчина.
Кузнецов как будто обрадовался ее ответу. Еще немного поохав над ценами, он заказал им обоим омлет (один на двоих) и какой-то самый дешевый салат из помидоров.
– А попить что-нибудь? – напомнила Мила. – Сок, например?
Кузнецов отмахнулся, сказал, что лучше потом квасу купит в автомате, если, конечно, Миле пить захочется. Последнее он произнес с нажимом, будто подразумевая, что пить может захотеться только меркантильной стерве.
Мила квас не любила, но говорить об этом не рискнула.
Пока заказ готовился, Кузнецов устроил ей настоящий допрос: расспрашивал о хобби, о кулинарных талантах. Мила решила произвести хорошее впечатление и стала себя нахваливать. Она сказала Кузнецову, что с пяти лет фанатеет от готовки и каждое утро начинает с просмотра кулинарной передачи.
Кузнецов расцвел. Тогда Мила поведала еще, что часто носит на работу собственную выпечку, а коллеги ее пироги уминают за обе щеки и нахваливают.
– А кулебяку с капустой умеешь? – уточнил Кузнецов.
Мила закивала:
– А как же! Я ее обожаю, каждое воскресенье пеку.
– Я ее тоже люблю! – Кузнецов чуть не прослезился. – Только у меня с тестом иногда бывают проблемы. Вот ты тесто для кулебяки по какому рецепту готовишь?
У Милы задергалась левая бровь. На самом-то деле, к готовке она всегда была холодна. Зарплата позволяла ей заказывать домой готовое, а еще Мила часто сидела на диете: лопала йогурты и гречку, о пирогах предпочитала даже не фантазировать.
– Рецепт теста? – переспросила она, холодея всеми внутренностями сразу. – Конечно, я расскажу тебе рецепт, только отлучусь на минутку в дамскую комнату.
– Ага, сгоняй, – кивнул Кузнецов и тут же заговорщицки подмигнул. – У них там туалетная бумага классная. Я, когда будем уходить, наверное, пару рулонов-то с собой прихвачу. Так сказать, в качестве компенсации морального вреда, нанесенного ихними ценами.
От слова «ихними» у Милы задергалась и правая бровь, но она решила не заострять на этом внимания. Мила напомнила себе, что владелец агрокомплекса – это не банкир, окончивший Оксфорд, ждать от него идеальной грамотности просто глупо.
Впоследствии она пожалела, что не сбежала от Кузнецова прямо тогда. Потому что дальше Милу ожидали стыд и позор, какие она даже не могла вообразить.
Оказавшись в туалете, Мила дозвонилась бабушке. Та с огромным удовольствием поделилась с ней своим рецептом кулебяки, а заодно и последними новостями. Сплетни Мила пропустила мимо ушей, а рецепт вызубрила так, чтобы от зубов отскакивало.
Она вернулась за стол с торжествующей улыбкой:
– Ах, Василий, я совсем забыла, о чем мы беседовали. Не напомните?
Василий уже в одиночку сожрал весь омлет, который принесли, пока Мила «пудрила носик», и выглядел повеселевшим. Он придвинул ей салат и вальяжно откинулся на спинку стула:
– О чем мы болтали? Ну ты вроде со мной рецептом окрошки обещала поделиться.
– Разве? – Мила аж привстала.
– Ты уверяла меня, что окрошка с кефиром – это вкусно, – стал объяснять Кузнецов. – Ну я и спросил у тебя рецепт. Я же всю жизнь только на квасе делаю.
Об окрошке речь у них и правда заходила, но минут за десять до кулебяки.
– Так какой кефир лучше? – деловито спросил Кузнецов. – Обезжиренный?
– Сейчас все расскажу, только… Я, кажется, расческу забыла в дамской комнате! – воскликнула Мила и снова убежала в туалет.
Там она опять звонила бабушке, учила новый рецепт. Во время ее отсутствия Василий стрескал и салат с помидорами. Наверное, у него от военизированной игры на свежем воздухе так аппетит разыгрался.
Когда Мила вернулась, Василий тут же поднялся:
– Ну теперь моя очередь в сортире отметиться. А потом мы с тобой пойдем гулять.
– А платить? – напомнила Мила.
– Точно!
Кузнецов попросил чек и, когда его принесли, стал выворачивать карманы. В итоге, он нагреб целую гору мелочи и с гордым видом пересыпал ее на поднос стоящей рядом официантки. Миле захотелось провалиться сквозь землю.