– Но она не в моем вкусе.
– Да что вы говорите! Вообще-то, она соответствует всем вашим критериям. – Я тычу в фото Наташи пальцем. – Лицо доброе, коса, ноль косметики. У нее и характер золотой, и руки. Какого черта вам еще надо?
На лице Василия ничего кроме скепсиса.
– Танчик, мне одного взгляда на нее хватило, чтобы понять: она не мой человек. Смысл тратить на нее время? – Не дождавшись ответа, он командует: – Веня, разворачивай машину, поедем обратно.
У меня дыхание перехватывает от возмущения. Мне даже хочется выкинуть Кузнецова из авто, прямо на полной скорости. Как можно быть таким эгоистом?
– Веня, не вздумайте поворачивать! – кричу я. – Иначе я за себя не ручаюсь. Я вам тут сейчас всю обивку ножничками почикаю. Или неприличное слово нацарапаю где-нибудь.
Вениамин растерянно косится на нас в зеркало заднего вида, но продолжает ехать вперед. Кузнецов хмурится. Я хватаю его за плечо и яростно трясу.
– Василий, пожалуйста, не отменяйте свидание. Не разочаровывайте несчастную девчонку, которая для вас тащится в Краснодар из-за тридевять земель. Хотя бы ужином ее накормите. Я с этой Наташей несколько дней переписывалась, мне перед ней неудобно.
Василий очерчивает меня наглым взглядом.
– А что мне за это будет?
– В смысле?
Он снова кладет руку на мое колено, поглаживает его пальцами.
– Как ты вознаградишь меня за хорошее поведение с этой Наташей?
– У вас совесть вообще есть? – тихо спрашиваю я.
Василий недоуменно приподнимает одну бровь.
– Зачем она мне? В бизнесе она только мешает. – Кажется, он говорит совершенно серьезно. – Ну, так что ты предложишь мне за то, чтобы я побыл прекрасным принцем?
– Ничего. – Я снова скидываю его руку.
Василий разочарованно вздыхает, потом смотрит на Веню.
– Разворачивай машину.
– Подождите! – вскрикиваю я.
На глаза набегают слезы. Мне ужасно неприятно и стыдно перед Наташей. Пока мы переписывались, я к ней даже немного привязалась. Она невероятно добрый, мягкий человек. В свободное от работы время она делает игрушки из шерсти, продает их, а вырученные деньги переводит на благотворительность.
Я бы многое отдала за то, чтобы у меня была такая подруга, как она. А, получается, я ее как будто подставила. Наташа сейчас придет в «Шоколадку», будет сидеть там и недоумевать, кто мог так жестоко над ней подшутить.
– Веня, прежде чем разворачиваться, остановите, пожалуйста, – прошу я, утирая глаза. – Я выйду.
– Куда собралась? – Василий смотрит на меня недовольно.
– Не ваше дело!
Понятия не имею, что предпринять. Хочется пойти в «Шоколадку», встретить Наташу и извиниться. Но, наверное, делать этого не стоит. Лучше до последнего «остаться мужиком» – написать Наташе в «Контактике» что-нибудь в духе: «Дело не в тебе, дело во мне», послать ей цветы.
Но сначала мне надо покинуть машину Кузнецова. Меня от него просто тошнит.
– Тань, ты чего? – Василий осторожно касается моего плеча. – Ты обиделась, что ли?
Я не отвечаю, стараюсь отодвинуться от него подальше.
– Тань, ну не злись. – В его голосе слышатся виноватые нотки.
– Так мне остановиться? – с потерянным видом уточняет Веня.
Василий мотает головой.
– Не надо. И разворачиваться тоже не стоит. Поехали уже в эту «Шоколадку», раз Таня так настаивает.
Некоторое время мы едем молча. Я рада, что Василий изменил решение, но мне нужно время, чтобы восстановить душевное равновесие.
Василий поглядывает по сторонам, как будто ничего не случилось.
– Возможно, Наташа вам еще понравится, – говорю я, когда немного успокаиваюсь.
Его губы кривятся в усмешке.
– Сомневаюсь.
– В любом случае, вам полезно попрактиковаться в ухаживаниях. Когда встретится та самая, будете во всеоружии.
– Как скажешь, – хмуро отзывается он.
В «Шоколадку» мы прибываем минут за двадцать до назначенного времени. Я объясняюсь с администратором, и нас проводят к забронированным столикам.
– Смотрите, как я все продумала, – хвастаюсь я Василию. – Вы садитесь вот сюда, а я устроюсь напротив вас, справа. Вы сможете все время меня видеть, а Наташа будет ко мне спиной. Так я смогу вам иногда что-нибудь подсказывать. Жестами.
Меня снова охватывает энтузиазм, от вкусных запахов, доносящихся из кухни, улучшается настроение.
– Если вам станет совсем невмоготу, возьмите салфетку в руку и начните вот так обмахиваться, – продолжаю инструктировать я. – Я тогда выйду в туалет и позвоню вам. Вы скажете Наташе, что у вас заболела мама, и вам нужно срочно уехать.