Нет, Кузнецов меня все-таки убьет за такую кандидатуру.
– Стойте, девочки!
– Что-то еще вспомнила? – Соня смотрит на меня с щенячьей преданностью. Вот уж не думала, что ей так не терпится выдать племянниц замуж.
– Платье должно быть полностью закрытым, – даю еще одно распоряжение я. – Оно должно скрыть все татуировки.
Вика смотрит на меня с ужасом. Зато Марго гнусно хихикает:
– Кажется, у тебя траблы, сеструха! Не катишь ты этому токсику.
– Викусь, у тебя же еще и на голени тату, да? – вспоминает Соня. – Ну ничего, подберем тебе что-нибудь длинное, до щиколоток.
– А может, все-таки меня вместо нее возьмете? – бурчит Марго. – У меня ни одной татуировки.
– Слышь, систер, уймись уже, – шипит Вика. – Олды ясно сказали: ты по возрасту не канаешь.
Мне хочется схватиться за голову.
– Девочки, вы почему так ужасно разговариваете?
– В смысле? – переспрашивают они хором. У обеих в глазах недоумение.
– Вы используете слишком много сленга, – поясняю я. – Моему заказчику такое не нравится.
Они переглядываются, Вика высовывает язык и закатывает глаза. Видимо, показывает этим, как достали ее уже мои рекомендации. Но тут опять вмешивается Соня.
– Мы и над речью поработаем, – заверяет она. – Даже не сомневайся.
Она уводит девочек, а я возвращаюсь в комнату, падаю на диван. Боже, что я опять творю? Василия кондрашка хватит от такой невесты, как Вика.
Впрочем, так ему и надо.
***
После двух часов Соня присылает мне несколько фото преображенной Вики. Девушку не узнать. У нее теперь красивые каштановые волосы, которые закрывают лопатки, а с ними и тату. Косметики на лице Вики почти незаметно, но ее кожа прямо светится. Ресницы стали гуще, брови изящней. Скромное платье персикового оттенка, пришедшее на смену уродливым лосинам и майке, делает Вику похожей на какую-нибудь речную нимфу.
«Классная!» – пишу я Соне и сбрасываю адрес «Шоколадки».
Потом я пересылаю Викины фото Василию. В этот раз мне не хочется врать, потому я сразу предупреждаю его, что Вика не из станицы, а наша, краснодарская.
«Это не должно вас смущать, – убеждаю я. – Девушка о вас точно ничего не слышала. Она из простой семьи, с бизнесменами не якшается».
Василий не спорит.
«Где встретимся?» – уточняю я.
«Давай у «Шоколадки». Тебя подкинет Веня, а я подскочу из другого места».
«Хорошо!»
Я откладываю телефон и мысленно убеждаю себя, что мне плевать, куда он там перед свиданием намылился. Если все опять пройдет плохо, я просто свалю и забуду Кузнецова как страшный сон. Возьму и устроюсь к Тарасову, и, может, у нас с ним даже что-нибудь получится.
Чтобы отвлечься от мыслей о свидании, я затеваю небольшую уборку. Она как бы давно требовалась, да все руки не доходили. Я протираю подоконники и шкаф, отмываю до блеска зеркало в прихожей. Настроение само собой налаживается, я даже немного напеваю, пока орудую тряпкой.
В распахнутое окно дует ветер, приносит с собой ароматы свежести и трав.
Отчистив еще и плиту с раковиной, я решаю вымыть пол. Я не спеша набираю в ведро воды, загибаюсь над ним с тряпкой, и вдруг меня осеняет: я не отменила встречу с той девушкой, с которой переписывалась вчера. А-а-а!
Отшвырнув тряпку и едва не запнувшись о ведро, я бегу к ноутбуку и лезу в «Контактик». По-быстрому сочиняю слезное письмо.
«Милая Оля, к сожалению, я вынужден перенести нашу встречу. Видимо, я немного простыл: сейчас я в постели с температурой и ужасной головной болью. Прости, что так вышло. Как поправлюсь, я тебе сразу напишу, и мы отметим мое выздоровление в каком-нибудь милом ресторанчике».
Я отправляю письмо и проверяю, когда Оля была онлайн. Оказывается, последний раз она выходила в интернет около полуночи. Вот черт! А вдруг она не увидит мое письмо до семи часов?
Я чувствую, как под ложечкой разливается противный холодок. Не хватало только, чтобы и Оля притащилась сегодня в «Шоколадку». Но ведь этого не случится, правда? Оля обязательно заглянет в «Контактик» перед свиданием. До него, в принципе, еще куча времени.
***
Без десяти семь Веня высаживает меня у крыльца «Шоколадки». Я оглядываюсь по сторонам: ни Василия, ни Вики пока не видно, но это не страшно, подожду.
Я присаживаюсь на скамью у входа и лезу через телефон в интернет. Дрожащими руками открываю страничку Оли и тут же беззвучно матерюсь. Оля все еще не была в сети! Ну как так-то?