Он смотрит на меня с удивлением.
– У меня телефон украли, а бабушка ждет моего звонка, – на ходу сочиняю я. – Ей нельзя волноваться, у нее больное сердце.
Вика косится на меня с недовольством. Вот же неблагодарная девчонка! Я, между прочим, ее женскую честь оберегаю от посягательств.
– Бабушка – это святое, – говорит Василий и, разблокировав телефон, вручает мне.
– Здесь шумно – бурчу я. – Можно, я на улицу выйду поговорить?
Он усмехается.
– Конечно.
– Хотя лучше пойдемте вместе, – предлагаю я.
– Зачем?
– Ну мало ли, вдруг я мошенница? За мной глаз да глаз нужен.
– Идите смело, девушка, – с трудом сдерживая смех, говорит он. – Я вам полностью доверяю. У вас лицо честное.
– Зря вы так, – стыжу я. – Знаете, кругом сколько обмана? И у мошенников обычно самые честные лица.
Он привстает, подталкивает меня в спину:
– Идите скорей, девушка. Бабушка переживает.
Мне хочется вывалить ему на голову содержимое одной из тарелок, стоящих на столе. Но я сдерживаю себя и иду на крыльцо. Может, Василий все-таки сообразит, что я хочу поговорить, и выйдет?
На улице все еще душно, воздух кажется густым от напитавшей его влаги. Я облокачиваюсь о перила и смотрю на облака. В небе мечутся и кричат ласточки. Обычно я наблюдаю за ними с удовольствием, а сейчас нет настроения. На душе скребут кошки. Интересно, кстати, почему?
Василий все не выходит. Я прибавляю громкость на его телефоне, а потом взгляд цепляется за фото на экране. Ой, а это же я! Кажется, сфотографировано в тот день, когда у нас был пикник. Василий, видимо, щелкнул украдкой, когда я задумалась. Получилось не очень.
Интересно, на черта он влепил это уродское фото на телефон? Поржать?
Обычно совесть не позволяет мне копаться в чужих вещах, но тут я просто не могу сдержаться. Я меняю заставку на телефоне, а потом нахожу свое фото в папке и сношу на фиг. Пусть Василий поднимает себе настроение другими смешными картинками, а не мной.
И вообще, мне надоело тут торчать!
Я возвращаюсь в зал и с невозмутимым видом сажусь за свой стол. Василий немного напрягается, показывает жестами, чтобы вернула телефон. Я делаю вид, что не замечаю. Пусть этот гусь на собственной шкуре почувствует, каково это, когда тебя игнорируют.
Мне приносят сок и пирожок, и я с большим удовольствием приступаю к перекусу.
Проходит минута, и Василий сдается, подваливает к моему столику.
– Таня, ты что творишь? – шепчет он
– А вы какого черта лапаете девушку? На первом свидании нельзя так себя вести, надо сохранять дистанцию.
Василий протягивает ладонь.
– Телефон верни.
– Сначала пообещайте держать руки при себе.
Он наклоняется ко мне, смотрит с усмешкой.
– Танчик, неужели ты ревнуешь?
– Что? – Я даже челюсть роняю от такого предположения. – С чего мне вас ревновать? Я всего лишь переживаю, что вы по глупости запорете свидание.
– Не запорю.
Он резко подается вперед и выхватывает у меня телефон. На его лице появляется противная победоносная ухмылка. Вот зачем он вообще мне платит, если всегда пропускает мои советы мимо ушей? Деньги девать некуда?
Василий с триумфальным видом возвращается к Вике. Та уже заждалась, вовсю излучает флюиды – поправляет волосы, чувственно покусывает губы. Расплатившись по счету, Василий помогает ей выбраться из-за стола. Официант начинает собирать тарелки. На них еще полно еды, но сладкой парочке плевать, им приспичило куда-то тащиться. Интересно, кстати, куда?
Василий обнимает Вику за талию и, не глядя на меня, выводит из «Шоколадки». Внутри что-то дергает. Приходится напрячь волю, чтобы не кинуться следом за сладкой парочкой.
Похоже, моя работа на сегодня окончена, можно ехать домой.
***
Выйдя из «Шоколадки», я отправляюсь немного прогуляться, но быстро понимаю, что это плохая идея. Я невольно выглядываю в толпе Василия и Вику, даже глаза начинают побаливать от напряжения. Фу, не хочу больше думать об этой парочке, пусть развлекаются, как хотят. Пусть даже в гостиницу едут – мне начхать. Хотя гостиница – это, конечно, совсем ужас какой-то. Надо сказать Соньке, чтобы поговорила с племянницей: той явно стоит быть скромней.
Сейчас Вика кажется мне просто исчадием ада, вульгарной глупой девчонкой. И на что Василий повелся? Не понимаю.
Я сажусь на автобус и еду домой. По дороге немного успокаиваюсь, перестаю кипеть. Внушаю себе, что скоро освобожусь от Василия и это классно. Никто больше не ворвется ко мне в квартиру, не унесет в неизвестном направлении мою дверь. Никто не разбудит меня ночью, чтобы отвезти за город.