– А езжайте вдвоем, – неожиданно говорит она. – Вам же, наверное, хочется побыть наедине, а я, старая калоша, уже утомила.
– Бабуль, ну что ты такое говоришь! – возмущаюсь я.
– То и говорю, – бурчит она. – Нечего со мной как с писаной торбой носиться. Поезжайте к морю или просто сходите вдвоем погуляйте. А я повяжу себе спокойно, посмотрю телевизор. Устала я, знаете ли, от бурной светской жизни.
– Да зачем нам куда-то идти? – Василий сгребает меня в объятья. – Мы тоже телек посмотрим, а еду закажем где-нибудь, да?
– Нет, ну до чего бестолковые! – злится бабуля. – Сказано вам: идите гулять. Я хочу одна побыть, неужели не понятно?
Она даже ногой топает для убедительности, но все равно ясно, что просто хочет дать нам время побыть вдвоем.
Мы решаем ее не расстраивать и отправляемся гулять по району. День жаркий, но тень от деревьев немного примиряет с раскаленным воздухом. А еще Василий покупает нам по мороженому. Себе он берет желтое – банановое, а мне розовое – клубничное. Хотя я периодически откусываю его мороженое, а он пробует мое.
Вот что мне нравится в Василии больше всего – это то, что с ним не нужно ничего из себя строить, можно дурачиться и хохотать. Можно даже немного ткнуть мороженым ему в нос, а потом увертываться, когда он попытается отомстить.
А еще мне нравится останавливаться под каким-нибудь раскидистым деревом и целовать его холодные от мороженого губы.
После одного из таких поцелуев Василий вдруг шепчет:
– Тань, а может, ко мне переедем, а? Зачем тесниться втроем в однушке? У меня всем будет удобно, да еще и сад есть. Бабуля твоя сможет засесть со своим вязаньем где-нибудь под яблоней и дышать свежим воздухом.
Он смотрит на меня невероятно воодушевленно. А я как-то сразу напрягаюсь, хотя еще не понимаю почему. Мотаю головой.
– Не хочу я никуда переезжать. И не хочу объяснять бабуле, откуда у тебя такие хоромы. Для нее ты простой работник фермы, пусть так и останется.
– Но почему? – не понимает Василий. – Что такого ужасного в моем богатстве?
– Совсем не в нем дело. Я просто не хочу, чтобы бабуля узнала тебя еще больше, привязалась.
Его взгляд мрачнеет.
– Я не понимаю, Тань, – тихо говорит Василий, – ты что, совсем не хочешь давать мне шанс? Все решила уже?
– Какой еще шанс тебе нужен?
Он приподнимает мое лицо за подбородок, твердо смотрит в глаза.
– Я хочу с тобой серьезные отношения. Хочу тебя в жены.
– Господи, зачем? – Я чувствую, как внутри все обмирает.
А Василий улыбается, нежно поправляет мне волосы.
– Я влюбился, Танчик! В тебя! Неужели не видно?
– Тебе просто кажется, – лепечу я. – Ты меня совсем не знаешь.
– А вот и неправда. У нас уже куча приключений была, я на практике убедился, что ты мой человек. И после спектакля для твоей бабули нам даже в разведку можно, а в загс и подавно.
Он пытается снова меня поцеловать, а я отстраняюсь.
– Нет, Василий, ты ошибаешься. Я не гожусь тебе в жены.
– Это еще почему?
– Потому что… потому что я старше двадцати и не фигуристая, – бормочу я. – И никогда не брошу работу, не превращусь в домашнюю клушу. А ты говорил, что тебе нужна молоденькая и без амбиций.
– Танчик, ты серьезно? – В его глазах пляшут чертики. – Да я чисто по приколу наплел эти глупости. Мне было интересно на твою реакцию посмотреть. Никогда все это не имело для меня значения. Для меня главное – чтобы с женщиной было хорошо.
Он делает шаг ко мне, а я отскакиваю в противоположном направлении.
– Это еще не все, – добавляю я. – Есть еще кое-что важное, чего ты обо мне не знаешь.
– И что же?
Я делаю глубокий вдох, а потом выпаливаю:
– Я не могу иметь детей. Именно из-за этого я рассталась с мужем. Он, как и ты, хотел наследников, а я не смогла родить. У меня проблемы со здоровьем.
Он становится серьезным. Очень. А потом уточняет:
– Какого плана проблемы? – Передо мной снова опытный делец, привыкший просчитывать все наперед. – В наше время любые проблемы можно решить, если есть деньги. Обследуем тебя, полечим…
– Нет! – прерываю я. – Нет и нет! Я больше в это не играю. Я сыта этим по горло.
Голос дрожит, на глаза наворачиваются слезы.
– Найди себе другую, – выкрикиваю я. – Нормальную женщину!
Его лицо чуть смягчается.
– Не понимаю… Почему ты не хочешь лечиться?
– Я четыре года лечилась и все без толку. У меня больше нет на это сил. Ты хоть представляешь, каково это, когда не получается? Каково каждый месяц видеть разочарование в глазах того, кто тебе небезразличен? Я больше на такое не подпишусь.