Во второй раз мама выходила замуж по большой любви. Потому что дня не могла прожить без любимого. Но счастлива она тоже не была.
- И что же ты хочешь этим сказать, Мелли? – Гуннар посмотрел на нее внимательно, словно пытаясь прочитать в ее глазах ответ на свои вопросы. – Что вся эта любовь – полная чушь, как пытаются убедить нас почтенные старцы? И все равно, что бы будешь делать, семейное счастье – это только для простолюдинов.
- Нет, – Мелисса слегка улыбнулась, отрицательно качая головой. – Всего лишь, что любовь – слишком зыбкая основа, чтобы строить на ней свою жизнь.
- А на чем ты предлагаешь ее строить? – Хмыкнул принц, не ожидавший такого, как ему показалось, цинизма от молодой девушки. – Выгода – основа не менее зыбкая. Сегодня выгоднее быть со мной, завтра – с каким-нибудь вотанским герцогом…
- Уважение, забота, осознание своего долга… Простите, Ваше Высочество! – Момент был упущен и девушка суетливо засобиралась. – Желаете что-нибудь еще? Или мне прислать Лору, чтобы убрала посуду?
- Спасибо, Мелли! – В отличие от хозяйки, гостя нарушения этикета совершенно не смущали. – Пришли Лору. И, если не возражаешь, мы задержимся у тебя до завтрашнего утра. Мне надо кое-что обдумать, прежде, чем возвращаться в столицу.
- Как пожелаете, Ваше Высочество! – Мелли сделала небольшой книксен, – Это честь для нас.
Мелли убежала, а Гуннар остался в комнате, обдумывая последний разговор. „Осознание своего долга“, говорите… Да, пожалуй, на этом можно сыграть. В конце концов, все девушки в списке происходят не просто из знатных, из надежных семей. Их отцы – давние соратники короля. Уж наверняка они постарались воспитать своих дочерей соответственно.
Вот только сложно объяснить шестнадцатилетней девочке, что отныне вся ее жизнь – это исполнение долга? Каждый вечер ложиться в постель с мужчиной – долг. Рожать детей – долг. Даже балы и приемы, которые так любят молодые девицы, из развлечения теперь превращаются в долг, где ты не развлекаешься, а служишь чем-то вроде декорации. Или почетного трофея, что еще хуже.
Откинувшись в кресле и прикрыв глаза, принц Гуннар вспоминал отцовский список, пытаясь сопоставить имена с образами претенденток, всплывающими в его памяти. Взять, например, Ивоне – хорошая девочка, милая пышечка, скорее, даже слишком милая и хорошая для своих почти семнадцати лет. Пообщавшись с ней, возникает желание вручить ей конфетку и поправить бантики на косичках.
Вспомнив о бантиках и косичках, Гуннар вспомнил также, как вечно злилась Мелисса на мать за многочисленные рюшечки и бантики. Да уж, характер не обманешь, маленький стойкий солдатик доказал всем на деле, кто и чего стоит. А что было бы, окажись на ее месте Ивоне? Или та провинциалочка, с которой он имел неосторожность пофлиртовать на Королевском балу? Как там ее звали? Ливи? Лили?‥
Эрвин, конечно, на жену не жаловался, но и в свет выводить пока не спешил, пользуясь поблажками, даруемыми обществом молодоженам. Ладно, будем надеяться, что пресловутое чутье не подвело в этот раз молодого Пехштайна. Но, тем не менее, о каком чувстве долга можно говорить с девушкой, чья единственная цель – выйти замуж за принца? Выйти любой ценой.
Размышления принца прервал шум во дворе. Гуннар поспешил к окну, надеясь, что это не давешний бургомистр снова решил нанести визит. На этот раз, чтобы прочитать лекцию еще и о нравственности. Бургомистра или его свиты во дворе не наблюдалось. Зато там обнаружились два взъерошенных подростка и Мелли, пытающаяся что-то доказать сорванцам.
Все трое бурно жестикулировали, отстаивая каждый свою правоту. Движимый любопытством, Гуннар приоткрыл окно, пропуская в щелочку между рамами обрывки диалога.
- … Плевать!
- Не смей так говорить, Кристоф!
- Пусть говорит, как хочет! Не поедем мы ни в какую академию!
- Ма-альчики! – голос Мелли стал умоляющим, – Ну вам же нравилось учиться магии. Его Высочество обещал…
- Не надо нам подачек от короля! – гордо вздернул нос второй мальчишка. – Раз мы – заговорщики, то нас учить нельзя. А если нет, то почему ты не подашь на бургомистра в суд за поклеп?
- Нильс! Кристоф! Ну вы же прекрасно знаете, что мы не можем себе этого позволить! Последние полгода нас и так здесь только по старой памяти терпят. Но вы же должны понять…