Из четверых племянников Жиля примечательными, на его взгляд, были двое – Лионель и помянутый Анри. Двое старших, Эжен и Этьен, были просто достойными продолжателями дела своего отца – оба отлично воевали. А вот двое младших…
Лионель, конечно, восхищал особо – он принял тот план судьбы, который предложил ему отец, не воспротивился, не взбунтовался, хотя – в его жизни много ограничений, которые не вдруг обойдёшь, и сжиться с ними можно только тогда, когда – принимаешь сердцем. Племянник принял, и выглядит счастливым человеком – как будто всё, что ему в жизни хочется, у него есть. Недоступное для Жиля умение, он бы не справился.
А второй племянник получил в очень юном возрасте огромные владения – и огромную ответственность. Жиль совершенно не был уверен в том, что живущие на его землях люди прилично к нему относятся. А если точно – знал, что кое-кто и плюёт вслед, и делает знак от сглаза, полагая его проклятым чернокнижником. А племяннику Анри, как он понимал, вслед никто не плюёт, ибо люди его сыты и довольны. И даже когда весной разбойники Антуана де Безье пакостили на его землях, Анри достойно вышел из положения – кому-то помогал с посевами, кому-то – лошадьми и семенами, и чем-то ещё - так рассказывали.
Нет, покуситься на Лимей было большой ошибкой Жиля, надо это признать. И откровенно сказать о том племяннику.
Но оказалось, что племянник Анри вовсе не настроен воевать с Жилем или мстить ему. Он был вежлив и спокоен, и говорил – решим всё по-родственному. Я не отдам вам Лимей, но – могу помочь в чём-нибудь другом. К тому же, он собирался жениться на ещё одной девице де Безье, имеющейся в природе – Антуанетте, кузине покойного Флориана, и таким образом, формально выполнял все условия выдуманного Жилем завещания.
Анри, несмотря на крайнюю молодость, характером был вылитый братец Франсуа – такой же строгий и сдержанный, но в отличие от него – умел иногда улыбаться, уже достижение. Интересно, сам такой вырос или кто научил? Он недавно сломал ногу, и Жакетта регулярно его навещала – лечила, что-то с той ногой делала, и Анри был Жакетте за это очень благодарен. И расспросил про посох Жиля – насколько с ним легче, чем без него.
Он также предложил Жилю прогулку по замку и владениям – если тот желает. Жиль подумал и понял – что желает. Посидеть на берегу озера, заглянуть в склеп к предкам, понюхать розы в саду. И выпить местного вина – виноградники Лимея, как и всё остальное, процветали.
С собой в Акон Жиль притащил корзину с бутылками того лимейского вина – и ощущение умиротворения и покоя, доселе невиданное. А всего-то надо было – навестить родича…
Через неделю пребывания в доме его преосвященства Лионеля Мадлен поняла, что такая жизнь ей очень нравится.
Ей не нужно было утром вскакивать с постели до рассвета – чтобы пойти на кухню и проверить, пекут ли хлеб и готовят ли завтрак с обедом. Хватит ли на сегодня запасов, всё ли хорошо с купленными и присланными из замка продуктами. И убирают ли комнаты. И вычищена ли конюшня. И готова ли одежда для мужчин и детей.
И на рассвете тоже не нужно было, потому что все, решительно все хозяйственные дела в этом доме делались без участия Мадлен.
Нет, в Пале-Вьевилль ей тоже не нужно было делать ничего, им даже комнаты убирали. Но там следовало являться к завтраку в оговорённое время, а до того нужно было разбудить девочек, накормить их и отправить на занятия Аделин и Мари.
Здесь же девочки просыпались первыми и приходили к Мадлен – все трое. Шарлотта радостно скакала по комнате и по кровати, Мари строила планы на день, Аделин ложилась досыпать у Мадлен под боком. В доме де Кресси тоже случалось так, что девочки приходили к ней утром – зимой, когда светало поздно, и она иногда позволяла себе поспать подольше – например, в праздники.
А теперь рано поднимавшаяся Одиль терпеливо дожидалась, пока Мадлен проснётся окончательно и позовёт её умываться и одеваться.
Завтрак подавали, когда требовалось. Он был достаточно прост и мог быть съеден без тщательной подготовки – хлеб с маслом, сыр, молоко для девочек, арро со сливками для Мадлен. Иногда им составляла компанию её величество Марго, которая нередко засиживалась ночью допоздна за какими-нибудь книгами, а потом спала до обеда. Её дама госпожа Жийона тоже ночами сидела – то ли над книгами, то ли вообще где-то на чердаке, а завтраком она обычно пренебрегала.