- Ой, да какие тут упражнения, - кажется, она хотела махнуть рукой, но вспомнила, что нужно держать его ногу. – Что с вами случилось? Вчера и утром такого не было.
Надо же, заметила.
- Неосторожность, - вздохнул он. – Не всегда помню, что нужно смотреть под ноги. Сделался неуклюж.
- Это со всеми бывает, ничего страшного. А что это вообще такое – с ногой? – и смотрит прямо на него.
Сказать – ерунда? Или наоборот, рассказать честно, раз уж он в ней так заинтересован? Наверное, второе. Если испугается и убежит – так тому и быть. Потому что у него такая нога – навсегда. И если ей это окажется неприятно, то – пусть ищет здорового.
- Неделя заключения в темнице, где на полу стояла холодная вода, примерно на ладонь. Плюс некоторое повреждение – именно этой ноги. Кажется, стопа подвернулась, и я не сразу это понял. Вторая не подвернулась, и не так сильно пострадала в итоге.
- И… что привело вас в ту темницу?
Смотрит заинтересованно.
- Как бы вам сказать…
- Если можно – как есть.
- Если как есть – то моя собственная самонадеянность. Чтобы не сказать – глупость. Эта страница моей жизни не красит меня, поверьте, - усмешка вышла какой-то горьковатой.
Ну да и вправду - как есть.
- И… давно это случилось?
- Тому уже четыре года.
- И всё время – вот так? Вам беречься надо! – и смотрит точь-в-точь как Жакетта.
И даже слова какие-то такие Жакетта тоже говорит.
- Я стараюсь, госпожа Мадлен, - Жиль вздохнул. – Я, понимаете ли, хочу ещё жить, долго и по возможности счастливо.
Тоже вздыхает.
- Понимаю, - и переводит взгляд снова на его ногу.
И не просто держит, но будто легко поглаживает кончиками пальцев – или это ему уже просто мерещится?
- Даже если вы и не целитель, госпожа Мадлен, но от ваших касаний становится легче.
- Нет, я не целитель, у нас в роду никогда не было целителей, - покачала она головой. – Ни со стороны матери, ни со стороны отца. Только более или менее сильные стихийники, и – ничего особенного.
- А что вы называете особенным? – заинтересовался он.
- Ну как, тех же целителей, они ведь редки. Даже на всю большую столицу их совсем немного, - она удивлённо посмотрела на него. – Я вот слышала всего о троих – ваша дочь, её наставник и целитель Вьевиллей, да и только.
- Наверное, всё же побольше, - улыбнулся ей Жиль. – А вот с артефакторами вы сталкивались?
- Это те, кто может заколдовать предмет? Только слышала. И не уверена, что отличу артефакт от обычного предмета.
- А ведь это частный случай стихийной магии, - пожал плечами Жиль. – Потому что камень и металл – это про землю. Оплавленные камни в воротах замка Безье – это как раз характерный пример вырвавшейся из-под контроля стихии, земляной и огненной. И раз у вас в роду стихийники – значит, возможно. На самом деле, кроме целительства, ментальной магии да жизни-смерти – всё остальное так или иначе частный случай.
- А превращение предмета в предмет? – о, она заинтересовалась, замечательно!
- Иллюзия, качественно наложенная иллюзия. Воздух плюс ментальная магия. Или же ментальная магия плюс мастерство артефактора.
- А… превращение человека? Например, в жабу? – она улыбнулась.
Дались им всем эти жабы!
- Это вы у де ла Мотта подслушали? Он у нас всё жабами бредит на пару со своим слугой, - проворчал Жиль. – Это хитрый сплав разных направлений – магии жизни и ментальной магии, на базе той же стихийной. Но кроме того, что у творца такого заклинания должны присутствовать все исходные силы, ещё от него требуется приличный самоконтроль. А вот это встречается ещё реже, чем нужная комбинация способностей.
Дверь скрипнула, в щели показался нос, блеснули глаза. Затем проявилась и вся девочка – какая-то очень уж опрятная и причёсанная – волосок к волоску.
- А расскажите, как превратить в жабу, пожалуйста, - тихо и проникновенно сказала она.
- Аделин, кто тебе разрешил покинуть комнату? – сурово спросила госпожа Мадлен.
Ух ты, как она умеет-то!
- Но мама, я пришла рассказать, что мы всё сделали.
- Что это – всё? – госпожа Мадлен смотрела недоверчиво.
- Ну как, мы помогли Шарлотте собрать все вещи и разложить их по местам, потом Мари дала ей свою самую красивую куклу, чтобы она никому не мешала, а мы с ней взяли книгу, которую ты сказала, и читали буквы – громко и все-все, от начала до конца, и потом обратно. А потом Мари помогла мне пришить рукав. Один. Второй я пришила сама.
- Что, и все срезы обметали? – нахмурилась госпожа Мадлен.
- Эммм… нет, не все. Но я обметаю, обязательно, - и смотрит честно-честно.