- Какие хорошие собаки, - восхитился принц. – А нельзя ли взять у вас щенка? Я люблю крупных и умных животных.
- Да вы что, господин Жиль, его милость Котальдо съест того щенка, и всё! – замахала руками Жакетта.
- Кто это – его милость Котальдо? – изумилась Мадлен.
Щенки были весьма велики, и зубы у них уже в детском возрасте были весьма серьёзными.
- А это, госпожа Мадлен, наш котик. Вы любите котиков? Мы любим. Только у нас же всё, не как у людей, вот и котик размером с табуретку, - хохотала Жакетта.
- Котик – что? Почему он размером с табуретку? – не поняла Мадлен.
- Вырос такой. Я не знаю, где господин Жиль добыл того котика, и какие звери ходили у него в родителях, - качала головой Жакетта. – Красивый, умный и очень ласковый, только что не говорит по-человечьи. Но – вот такого размера, - и Жакетта показала руками что-то размером с того Волчка, никак не соответствующее представлениям Мадлен о котиках.
- Сказки какие-то рассказываете, - Мадлен, отсмеявшись, осторожно надела чулок на перевязанную ногу принца, дотянула до колена, прикрыла манжетой штанов.
И надела второй – на здоровую ногу. Потом уже подумала – на вторую-то мог бы и сам надеть. Или нет, ему, наверное, всё ещё несладко, пусть лежит.
Заглянул его преосвященство, спросил – как самочувствие родича. Тот сразу же стал говорить, что с такими дамами уже всё отлично. Только, правда, выйти к ужину он, кажется, всё же не сможет. Господин Лионель посмеялся и сказал, что сейчас велит принести ужин сюда. Только для Жиля или для всех? Для всех – радостно сказал Жиль.
- Тогда я приглашу её величество и госпожу Жийону, а вы пока здесь командуйте, - сказал господин Лионель и ушёл куда-то наверх.
Мадлен тоже сходила наверх – девочки были накормлены и уложены спать. Видимо, волнений дня оказалось достаточно, и сегодня никто не бродил и магических книг не читал. Она тихонько поцеловала каждую, выслушала отчёт Луизы и Николь, отпустила их спать и отправилась вниз.
А внизу уже стоял стол, и на нём – еда и вино. Госпожа Рокар, командующая процессом сервировки, старалась не встречаться с Мадлен взглядом. Ничего, как-нибудь всё образуется. Наверное.
- Ой, как всё мило, - восхитилась её величество Маргарита, войдя в комнату.
Страдающий принц, очевидно, чтобы меньше страдать, развлекал себя освещением – по стенам переливались всеми цветами радуги разнообразные шарики, Аделин бы оценила очень высоко.
- Всё для вас, дорогая Маргарита, - улыбался принц.
- Знаете, нам сейчас для счастья не хватает только брата госпожи Мадлен, его супруги и их гитары, - продолжала тем временем Маргарита.
- Супруга Саважа ещё и поёт? – изумился принц.
- А вы не слышали? Ещё как! А вместе у них получается чудесный дуэт, - сообщила королева.
Мадлен знала, что Жанно неравнодушен к музыке – у него хорошо получалось ещё в детстве. Но вот, оказывается, небеса ему ещё и супругу такую же послали – это ли не счастье? Ох, пусть он будет самым счастливым из их семьи, он заслужил, думала Мадлен, усаживаясь за стол.
А место ей оставили – рядом с принцем. По другую сторону от него сидела Жакетта, а напротив них – хозяин дома в окружении королевы Маргариты и госпожи Жийоны.
За ужином смеялись, мужчины рассказывали всевозможные истории, и королева – тоже. А потом оказалось, что принц дремлет, и Жакетта при помощи Лионеля переправила его на кровать и накрыла одеялом.
- Завтра утром боль уйдёт совсем и будет, как новый, - улыбнулась Жакетта Лионелю и Мадлен. – То есть – как обычно. Излечить его совсем мне пока не удаётся, но я могу очень немногое.
- Вы очень хороший целитель, Жакетта, - покачал головой Лионель. – И родич вас очень высоко ценит.
А Мадлен подумала, что, наверное, принц в целом хороший человек – раз у него такая дочь, и раз она так к нему относится, несмотря на то, что росла совершенно без его участия.
Наутро, согласно всем предсказаниям Жакетты, Жиль проснулся здоровым и бодрым. Правда, судя по солнцу, это было вовсе уже не утро, а что-то ближе к полудню.
Жакетта умудрилась добыть из городского дома камердинера Венсана, тот принялся охать и ахать, что Жиль снова куда-то вляпался, хоть и знает, что вляпываться ему нельзя. Жиль даже подозревал, что зять-маршал, удруживший ему Венсаном, избавился от того исключительно из-за его неумеренной болтливости. Венсан был круглым, жизнерадостным, ворчливым и столь же лысым, как его господин. И он боготворил Жакетту – после того, как та вылечила ему какое-то неприятное застарелое явление, о сути которого Жиль так ничего и не узнал.
Венсан кудахтал, но – отмотал с ноги вонючую примочку, подал умывание и одежду, и завязал все шнурки, да так, что потом их не вдруг развяжешь обратно, и с ювелирной точностью надел чулок и сапог на больную ногу. И сообщил, что завтрак уже произошёл, но он сейчас велит, чтобы господину Жилю всё подали.