Их занятиями заинтересовалась королева Маргарита – пришла, села в сторонке и внимательно слушала. Потом рассказала – она не маг, но потихоньку надеется, вдруг что-нибудь пробудит в ней способности, вдруг они у неё, всё же, есть? Вот, например, та же Анжелика де Безье, ныне – де Саваж, она ведь почти всю жизнь прожила без способностей, и граф, её отец, уже и не надеялся, а как всё вышло! При этих словах принц хмыкнул и пробормотал, что графиня Саваж – особый случай, её в пример лучше не приводить и её судьбы себе – не желать.
Увы, у королевы Маргариты не выходило ничего. Как и у Мари с Шарлоттой, но принц только посмеивался и говорил – всему своё время.
Раньше девочки не очень-то любили слушать, они хотели что-нибудь делать, Мари – руками, а Шарлотта и Аделин – бегать и прыгать. Теперь же они слушали принца, развесив уши, а у него обычно находилась какая-нибудь занятная история под любую ситуацию.
Более того, вошло в обычай пару часов после обеда проводить в занятиях тихих – кто-то читал, кто-то шил, а королева Маргарита принесла из своей комнаты большую книгу, в которой рассказывалось о том, как содержать себя в чистоте и красоте. Книга прибыла к ней, подобно трактатам о магии, откуда-то с берегов Срединного моря, но образование королевы было намного более полным, нежели у Мадлен, и она читала такие книги свободно. И переводила оттуда фрагменты для заинтересовавшихся Аделин и Мари – Шарлотту Луиза в это время укладывала спать. И на Мадлен поглядывала, и говорила – для вас тоже кое-что есть, если хотите – потом покажу. Мадлен было очень любопытно – что там такое, что не подойдёт девочкам, но сгодится для неё, и она отметила себе – подойти и спросить.
А принц просто принимал участие во всех их развлечениях. Как-то так вышло само собой. И Мадлен, страшно сказать, привыкла к нему, и если его вдруг не было – сразу замечала. Прикидывала, где он может быть, и не заглянуть ли в его комнату. Впрочем, не заглядывала, не дело это – заглядывать в комнату высокопоставленного и одинокого мужчины. Сама не ходила и девочкам не позволяла, нечего. У человека должна быть возможность побыть одному.
Стоп! Давно ли эта мысль поселилась у неё в голове? И часто ли ей случалось быть одной? Мадлен поняла – что нечасто. В родительском доме вокруг были сёстры, люди отца, а с тринадцати лет с ней всё время была Одиль. Когда она вышла замуж – всё стало ещё строже, потому что отцу и в голову не могло прийти, что кто-то из его дочерей занят чем-то неподобающим, а любой из Кресси был готов подозревать Мадлен во всех смертных грехах на пустом месте. Что это она так долго делала в суконной лавке? Что там можно выбирать? Почему задержалась на улице, неужто охранникам глазки строила? Чтоб при дворе вообще глаз не поднимала, женщину украшает скромность! И голос тоже подавать нечего, ещё не хватало, чтоб женщина – говорила, вот ещё, глупости всякие слушать.
Принц же её слушал. Слушал – как Жанно, как отец когда-то, как приятели детства в отцовском замке. Как будто ему было интересно то, что она говорит – и о жизни в Саваже, и о хозяйстве в Варансоне, и о магии, и о детях. Сначала она просто не верила – он видел весь мир, что она вообще может ему рассказать? Но потом оказалось, что путешествия по миру никак не помогают ему справляться с собственным хозяйством, а она тут – как раз может рассказать довольно многое, и всё по делу.
А он…
Мадлен вдруг поняла, что принц уже не кажется ей страшным – а наоборот, интересным и волнующим. Иногда она ловила себя на том, что слушает его, едва ли не раскрыв рот, как Аделин. А он говорил как будто для неё – не для девочек, и не для королевы, и не для госпожи Жийоны, иногда тоже заходившей к ним послушать.
А она слушала, и думала – наверное, и правильно, что обычно женщина никогда не бывает одна. Потому что слишком много мыслей возникает тогда в её голове, и все они – вовсе не о доме и детях, а совсем о другом, и надо ли вообще о таком думать?
Он больше не брал её за руку и не целовал пальцев. Это не создавало странных ситуаций, но… ложась спать, Мадлен вдруг поняла, что – она бы обрадовалась, возьми он её за руку ещё раз.
Но принц этого не делал. Смотрел на неё, улыбался, разговаривал – но не дотрагивался.
А потом он вдруг исчез на целый день. Правда, сообщил по магической связи, что возникли дела, и что он непременно вернётся, совсем скоро. Вернулся поздно вечером с его преосвященством и с двумя молодыми людьми, Мадлен встречала их на том празднике у Вьевиллей, который так нелепо закончился.