- Я разберусь. Успокойте там всех, кого мы ещё невольно потревожили, хорошо?
- Непременно, - кивнул господин Лионель. – И держите её хорошенько, она ж еле-еле жива, после такого-то. Доброй вам ночи… родичи.
И закрыл снаружи их дверь.
Принц отнёс Мадлен обратно на кровать, и распутал простыню, и накрыл её сверху. Расстегнул застёжку плаща, положил поверх простыни. И забрался к ней под это всё. Обнял и поцеловал в макушку.
- Госпожа моя, но неужели у вас никогда не было в любовниках мага? Я не говорю – приличного, но – хоть какого-нибудь? – и ведь тоже смеётся.
Ну он и спросил.
- У меня, ваше высочество, вовсе никаких любовников не было. Я, знаете ли, всегда была честной женщиной, ну, до этого момента, - Мадлен было неловко, она спрятала лицо в подушку.
Попыталась. Потому что он осторожно развернул её к себе.
- Сокровище. Драгоценность, редкая драгоценность. Знаете, Мадлен, вы вполне можете продолжать считать себя честной женщиной, нет ничего проще. Вам для этого всего лишь нужно выйти за меня замуж.
Он не оставил этой мысли?
- Объясните же господа ради – зачем? Я не знатна, не богата, у меня нет могущественной родни, только Жанно, и у меня три дочери. Какая корысть в том, чтобы жениться на мне?
- А без корысти, просто так – нельзя? – он смотрел на неё и улыбался.
- Просто так? Вам, Рогану – и просто так?
- Да. Прелесть моего положения в том, что я именно Роган, и значит – могу делать то, что считаю нужным. Например – жениться на прекрасной женщине, которую люблю. И мне показалось, что я даже начал вам немного нравиться.
- Вы… вы мне очень нравитесь, - вынуждена была признаться Мадлен.
Она снова смотрела на него с разинутым ртом, и ничего не могла с собой поделать.
- И это наполняет счастьем моё сердце. Скажите, Мадлен, вы выйдете за меня замуж? Будете моей супругой, которую я собираюсь любить до смерти, и хозяйкой моего имущества, движимого и недвижимого? Матерью моих детей?
Как прекрасно-то, господи. Как же хорошо. Но…
- А… мои дети?
- А что ваши дети? Они, как я уже сказал, очень хорошие, и наполнят жизнью самый мрачный дом, даже такой, как мой. У меня ведь тоже уже есть дочь, и я считаю, что наши дети – это нечто замечательное. А если у нас с вами случатся общие дочь или сын – думаю, это будет нам с вами большим счастьем. Ваших девочек мы будем учить магии, и просто учителей им тоже найдём самых хороших. И магов в мужья – чтобы не получилось, как с вами.
- Как… что получилось со мной? – не поняла она.
- А вам не говорили, что юному магу обязательно нужен партнёр-маг противоположного пола? – изумился он. – Чтобы владеть своей силой полностью? И раз вы изволили быть честной женщиной и дождаться меня, то я вам, с одной стороны, весьма благодарен и очень рад, а с другой – ну чёрт же возьми, чем только думали ваши родители, они же у вас маги, оба! Кажется, ваша не пробудившаяся до конца сила была крепко запечатана где-то там, у вас внутри. И – либо вы бы так и дожили до самой смерти, не встретившись с ней никогда, либо – она прорвалась бы по какому-нибудь другому поводу. Могло быть и с жертвами, и с разрушениями, понимаете? Потому что силы-то у вас, оказывается, прилично, в несколько раз больше, чем вы обычно показываете. Поэтому и девочки у вас такие разносторонние, несмотря на то, что их отец магом не был.
- И… что же теперь?
- А теперь будем понемногу возвращать вас к жизни. Но сначала, всё же, скажите мне, что вы думаете по поводу моего предложения. Очень уж мне не терпится получить ответ.
- Я… я согласна, - прошептала она.
Мадлен гнала мысли о том, что этот мужчина – спасение от всех её бед. Нет, она согласилась не поэтому, а лишь потому, что тоже в него влюбилась – наверное, это так называется. И хочет попробовать, как это – когда соглашаешься на предложение того, кто нравится тебе самой.
- Спасибо вам за это, - он поцеловал её так же нежно, как днём в лесу. – Я постараюсь, чтобы вы не пожалели. Подарки утром, а сейчас – давайте восстанавливать вас. Стихийный выброс – не такая безобидная штука, как может показаться.
- А… вы знаете, как?
- Конечно. И вас научу, - он отбросил простыню вместе с плащом и вновь поцеловал её – но теперь уже сильно и глубоко.
Утро началось с громкого и требовательного стука в дверь. Нет, даже не стука – кто-то не понял, чего это не открывают, и стал долбиться едва ли не ногой. Жиль не понял, что это вообще, пока ему не пояснила тоже разбуженная госпожа Мадлен:
- Шарлотта пришла. Если ей не открыть – она заплачет. Или сломает дверь. Не знаю, я не пробовала не открывать, - пробормотала она всё ещё с зажмуренными глазами.