- По-вашему, ему не на что?
- Я был в Рокелоре зимой и в начале весны, а возвращался как раз через земли Эскаров. Я помню, какими они были при отце нынешнего графа – если и не как у принца Лимейского, то тоже в неплохом состоянии. Так теперь этого и в помине нет.
- Любопытно, - согласился Лионель.
Ему чем дальше, тем больше уже хотелось посмотреть своими глазами – и на владения Маргариты, и на магов-погодников, и на её беспокойных соседей.
- А что там за история про какой-то драгоценный камень немыслимой ценности? – вспомнил Лионель напоследок.
- Не слышал, - пожал плечами Генрих. – Врут, наверное. Какие там камни – в наших-то горах?
Врут – так врут. Лионель собрался уходить и поднялся.
- Благодарю вас, Генрих.
- Не стоит, - скривился он. – А супруге моей передайте при случае, что если мы увидимся ещё – то ей не жить.
- И не подумаю такое передавать, - улыбнулся Лионель.
Если Рокелор решил, что боль ушла навсегда – его ждёт сюрприз. Нет, не навсегда. И когда действие лекарства закончится – ему придётся несладко. Но почему-то Лионелю его было нисколько не жаль.
За завтраком к Мадлен и девочкам присоединилась её величество Маргарита.
- Знаете, Мадлен, давайте займёмся косметическими и украшательскими процедурами, - говорила она, сверкая глазами. - У меня есть чудесная книга, там описано множество рецептов. Можно брать и пробовать, что вы об этом думаете?
- А все компоненты для них у вас тоже есть? – улыбнулась Мадлен.
- Кое-что есть. А если вдруг чего-то нет – мы же можем попросить, чтобы для нас нашли! И знаете, ещё нам бы позвать госпожу Жакетту. Она неплохо разбирается в этом вопросе, и кое-что может присоветовать – очень даже по делу.
- Но сможет ли она к нам добраться? – усомнилась Мадлен.
- Если не сможет – так и скажет, да и только, - пожала плечами королева. – Она не из тех, кто будет молчать и мяться, и если у неё дела – то у неё дела.
Это точно! У госпожи Жакетты было очень много дел – она и училась целительству, и посещала со своим наставником какие-то больницы – потому что, говорила, там у неё практика, и ещё командовала хозяйством в принцевом доме! Интересно посмотреть, что там за дом. И какой-то очень уж большой кот.
Впрочем, наверное, они это увидят.
Связываться с госпожой Жакеттой пришлось как раз Мадлен – самой Маргарите это было недоступно, а у Мадлен теперь имелось для связи и других надобностей чудесное зеркало из Фаро. И Жакетта с лёгкостью согласилась – да, она попросит Орельена доставить её в дом его преосвященства, но – чуть позже, ближе к обеду, или даже после него, потому что сейчас все они собираются ко двору – там какое-то событие, Орельену прямо велели быть, а остальные просто всегда должны привутствовать на самых значимых событиях. Её господин Жиль тоже берёт с собой, и, кроме того, у неё пациент выходит сегодня в люди – монсеньор герцог Лимейский прибыл в столицу впервые после перелома ноги. О да, он ходит, но – с посохом, подобно господину Жилю, смеялась Жакетта. Так что как только его величество их всех отпустит, так они и появятся.
Господин Жиль сегодня даже ночевал у себя дома – сказал, что у него вся придворная одежда там, и Венсан тоже там, но недалёк тот день, когда закончатся все эти брожения туда-сюда. К слову, сорочку-то Мадлен ему починила и отдала – сколько-то ещё прослужит, а дальше поглядим. Вдруг она тоже чего-то стоит в этом вопросе, как мастер?
В общем, после завтрака её неугомонное величество взяла двух своих камеристок и Одиль, и они притащили прямо в гостиную большой сундук с множеством разных мешочков, флаконов и флакончиков. Конечно же, все три девицы Мадлен очень скоро возникли рядом с тем сундуком. Аделин интересовало – нет ли там магических средств, Мари – как всем этим пользоваться и что выйдет в итоге, а Шарлотта под шумок стащила флакон из невероятно красивого синего стекла и любовалась им на лавке у окошка. Более того, в гостиную робко заглядывали две местные юные девы – Сесиль и Сюзетт Рокар, и добрая госпожа Маргарита разрешила им тоже зайти и присоединиться. Они вежливо поздоровались и тихо сели в уголке.
Если честно, Мадлен всю свою жизнь больше времени и сил уделяла чистоте, чем красоте. Матушка, графиня Шарлотта, в детстве пережила эпидемию, и была убеждена, что все болезни от скученности и грязи, и за чистотой следила очень строго – чтобы комнаты ежедневно убирались, а подвластные ей люди – мылись. По крайней мере, те, кто работал в замке и непосредственно с ней сталкивался. Поэтому и Мадлен в своей замужней жизни следовала тем же правилам – и очень удивилась, когда оказалось, что далеко не для всех чистота тела и дома – нечто само собой разумеющееся.