Можно было отправляться домой, и даже не домой, а в дом Лионеля – потому что хорошие новости хотелось разделить с госпожой Мадлен и королевой Маргаритой. Так и поступили – и очень посмеялись, потому что в момент их прибытия дамы находились в гостиной и занимались наведением красоты на свои и без того прекрасные, по мнению Жиля, лица – причём и юные, и взрослые. Правда, увидев толпу гостей, Маргарита тут же распорядилась убрать всё к ней в комнату, и готовить гостиную к торжественному обеду – потому что такие замечательные новости нужно отпраздновать!
Пока собирали обед, а дамы приводили себя в порядок, Лионель позвал мужчин выпить по бокалу и обсудить визит к господам Кресси, который надлежало произвести не позднее, чем на следующий день. Чего тянуть-то, спрашивается? И ещё начал рассказывать о том, что у Жан-Люка Кресси какие-то непонятные дела с Габриэлем Эскаром, человеком принца Генриха. Да-да, тем самым, которого Жилю пришлось немного встряхнуть на празднике у Вьевиллей, а то он забыл, на каком он вообще свете.
Эскара знали все, и – не любили. Он задирал всех, кого только видел, никогда не отказывался от поединка, но – в последний момент обязательно что-то случалось, и поединок или переносили, или отменяли вовсе – в общем, так себе репутация. Но обсудить репутацию Эскара в деталях не вышло – потому что завибрировало зеркало, и донельзя взволнованная Жакетта велела всем им немедленно спускаться в гостиную, потому что тут беда.
Да, так и сказала – беда.
Как спускался – Жиль потом никогда не вспомнил. Едва ли не птицей слетел вниз. В гостиной на столе, в окружении кубков и тарелок, лежал Орельеновский кристалл портала. А Жакетта убитым голосом рассказывала, что, судя по словам сидевшей тут же и горько рыдавшей Мари, её неуёмная сестрица Аделин нашла этот кристалл, взялась его изучать и невольно активировала. И захотела посмотреть, что там, в портале. На слова о том, что нечего там делать, ответила – я быстро, туда и сразу же назад. И шмыгнула в портал. А потом за ней туда же прыгнула Шарлотта – и Мари не успела её удержать.
Мари позвала свою матушку, и та, вместо того, чтобы позвать на помощь, тоже прыгнула в тот портал – спасать девочек. После чего портал погас – потому что не вечный.
И сейчас у них имелся клятый артефакт – и ни малейшего представления о том, где могут быть Мадлен и дети.
- Аделин сама активировала портал, так? – спрашивал бестолочь де ла Мотт у плачущей Мари.
- Да. Она взяла его и сказала, что только посмотрит. А потом – что только потрогает. А потом – что сразу вернётся…
- Рассказывай, как работает эта штука, - Жиль сел, не мог уже стоять, ещё во дворце настоялся. – Может она перенести туда, откуда мы сейчас пришли?
- Нет, - замотал головой Орельен. – Нужно представить себе место, в которое хочешь попасть. Оказаться в незнакомом месте не выйдет.
- И какое место могла представить себе Аделин? – недоумевал Лионель.
- Детка, вы вообще где бывали? В каких местах? – спрашивал Жиль у Мари.
Но оказалось, что почти нигде. Связались с Пале-Вьевиллем – но там не появлялись ни Мадлен, ни девочки. По словам Мари, в замке Кресси они не были уже давно, вряд ли Аделин бы вспомнила о нём.
Значит, оставалось одно-единственное место – тот дом, где Аделин прожила все восемь лет своей жизни. Дом Кресси на улице Сент-Этьен. Его-то девочка явно знала хорошо и могла представить в мельчайших деталях.
Мадлен совершенно не подумала о том, как она выглядит – накрашенное лицо, распущенные волосы, чепца нет и в помине. Она совсем не подумала ещё и о том, что, по-хорошему, нужно было звать на помощь – и принца, и его преосвященство Лионеля, и де ла Мотта, и Жакетта тоже могла бы помочь.
Нет, она не подумала. Не вспомнила. Не сообразила. Девочки пропали, их нужно вернуть.
Да и вообще – нет у неё привычки просить о помощи. Наверное, зря. Ладно, если бы речь шла только о ней, но…
Портал привёл Мадлен в просторный зал. Большой зал, в середине которого стоял стол, а по стенам – лавки. Самое светлое и обширное помещение в доме Кресси на улице Сент-Этьен, будь прокляты все Кресси разом, и живые, и покойные.
Потому что Аделин видно не было, зато перепуганную Шарлотту держал на вытянутых руках неизвестный Мадлен человек – невысокий, сухощавый, одетый, как горожанин. Присмотришься – и даже каких-то особых примет не назовёшь, потому что их нет. И – не маг, хоть то хорошо.