Солнце давно закатилось за горы. Земля еще отдавала теплом. Но туман, повисший над заливом тонкой неподвижной пеленой, незаметно наползал на берег, обволакивая кусты и травы. От залива несло сырым холодом.
Холод потихоньку пробрался ребятам под одежду. Голова наливалась тяжестью, веки слипались.
— Холодно как, — тихо протянул Урьюн. У него зуб на зуб не попадал.
Дедушка возился у костра, налаживая долгий ночной огонь. Пламя озаряло его лицо, грудь, отбрасывало от него длинную, изломанную у кустов тень.
— Лучше бы вам в палатку, — сказал дедушка.
— Мы еще немножко посидим, — попросил Колка.
— Тогда наденьте телогрейки, — сказал дедушка.
Колка нехотя поднялся. Ребята накинули на плечи телогрейки и снова уселись под куст кедрового стланика. Слабый свет от костра доходил до первого шеста, освещал его, и казалось: белый шест стоймя плывет в белом тумане над водой.
— Что будем делать, если поймаем большую рыбу? — сонно спросил Урьюн.
— Просто положим в лодку, — так же сонно и безразлично ответил Колка.
— А если она будет очень большая?
— Пусть будет очень большая, — сказал Колка.
— А если очень и очень…
И тут же Колка услышал посапывание друга. И ему вдруг стало почему-то тоскливо-тоскливо. Потом он почувствовал: под телогрейкой тепло…
Дедушка Лузгин насторожился: на берегу подозрительно тихо. Неужто ребята заснули? Он подошел к ним — ребята спали сидя, в неудобных позах. Дедушке жалко их — устали. Еще бы — гребли целый день. Надо бы им в палатку, да вот решили сами посмотреть первый улов. И тут старик поднял голову, чутко вслушался в ночь. Надо быть прирожденным рыбаком, чтобы по неуловимым приметам узнать: в сеть вошла рыба.
— Хы! — сказал дедушка и спустился к лодке. Загремел веслами.
— И на-ас возьми-и-и! — завопил Урьюн, проснувшись каким-то чудом.
Сон как рукой сняло. Ребята помчались вниз, забрались в лодку.
Дедушка только и успел сказать:
— Осторожно! Перевернете лодку!
Таймень, запутавшись в сети, стоял неподвижно, будто спал. Урьюн запустил руки в воду — вода показалась теплой. Урьюн осторожно протянул их, пытаясь обхватить большую тупую голову. И тут таймень резко изогнулся, ударил широким, как лопасть весла, хвостом, обрызгал Урьюна: аж потекли по лицу ручьи. Таймень рванул в сторону, и Урьюн, откинувшись, упал на сиденье. Ребята беспомощно оглянулись на дедушку;.
Дедушка заработал рулевым веслом, протолкнул лодку чуть вперед. Привычно перебрал сеть. Рыба с неимоверной силой тянула вглубь. И дедушка понял: живую трудно одолеть. Он полез рукой под сиденье, загремел там чем-то и вытащил колотушку, похожую на гигантскую трубку. Дедушка выбрал миг и хлестко опустил тяжелую колотушку.
Ребята помогли выпутать рыбину и втроем с трудом перекинули ее через борт.
— Ого какая! — сказал Урьюн, еле отдышавшись. — Больше меня, — добавил он так, словно хотел сделать рыбине приятное.
Ложась спать, Колка думал об одном: не проспать бы утреннюю зарю. Потому и проснулся раньше, толкнул Урьюна. Но тот, повернувшись на другой бок, снова захрапел.
— Ладно, спи. Тебе все равно нечего делать, — сказал Колка и вышел из палатки.
Солнце только поднялось над заливом и неярким красным шаром просвечивало сквозь утренний туман.
Дедушка сидел у костра, мирно дымил трубкой.
— Закуси, — сказал он.
Колка сел завтракать. И тут вылез Урьюн. Протерев глаза, он молча уставился на костер. Расчесал пятерней волосы и лишь тогда сказал:
— Доброе утро.
— Здорово! — ответил Колка. — Будешь есть?
— Конечно, — сказал Урьюн и посмотрел на Колку. Его взгляд говорил: ты уплетаешь, а я что — не такой?
Колка торопливо допил чай, забросил за плечо ружье и вышел к береговой круче. И увидел: в лодке лежало еще два серебристо-красных тайменя, поменьше первого.
Колка хотел под прикрытием прибрежных кустов уйти к дальнему мыску, но его нагнал Урьюн:
— Давай вместе поохотимся.
— Ты только мешать будешь.
— Я? Да я лучше тебя умею подкрадываться, — заявил Урьюн. — Смотри, вот как надо.
Он пригнулся, неслышно обошел куст стланика и показался с другой стороны.
Уже начался отлив. Ребята шли по-над берегом и на мысках выглядывали из-за кустов, чтобы осмотреть берег. На песке суетились маленькие кулики. Охотники не трогали их и шли дальше.
Но вот Урьюн остановился, вгляделся во что-то и быстро присел. Колка глазами спросил: кто там?
— Гуси, — шепотом сказал Урьюн.
Колка осторожно выглянул из-за ольшаника: у самого берега плавали большие остроносые пестрые птицы.
— Сам ты гусь, — сказал Колка. — Крохали.
Охотники прошли еще немного берегом, опустились на четвереньки и поползли. Колка неслышно раздвинул высокую траву, тихонько выставил ружье, навел мушку на табунок из четырех уток.
Утки и не подозревали об опасности, плескались в воде, чистили перья. Колка выждал и, когда табунок сошелся поплотнее, положил палец на спусковой крючок. А Урьюну захотелось увидеть, как поведут себя утки, когда их накроет дробовой заряд. Он подполз к самому обрыву и, боясь упустить выстрел, резко поднял голову. Чуткие, осторожные крохали тут же ударили крыльями и часто-часто замахали ими, трудно набирая высоту.
Чувствуя вину, Урьюн прятал глаза. Колка же готов был обрушиться на Урьюна с кулаками.
— Надо было стрелять влет, — оправдывался Урьюн.
— «Влет, влет», — чуть не плача, передразнил Колка и сердито толкнул Урьюна в плечо: — Иди-ка, «Влет», к палатке.
Урьюн понуро возвращался к палатке. Дед Лузгин успел снять сеть — сильное течение забило ячеи морской травой.
Чтобы рыба не увяла, дед накрыл ее травой и ветвями кедрового стланика. А сам взял тык — берестяную посуду — и не спеша направился в обход острова по обнажившемуся песчаному берегу. С ним пошел и Урьюн. Дедушка разгребал ногой груды морской травы, выбирал широкие ленты морской капусты и большие округлые ракушки. Урьюн поймал несколько крабов, что затаились в траве.
К полудню тык отяжелел. И дедушка с Урьюном повернули назад.
Они решили пересечь остров — так путь короче.
2. ВСТРЕЧА НА БОЛОТЕ
Дед нес на сгибе руки тяжелый тык. А Урьюн отстал — он наткнулся на голубицу и рвал ее горстями. Урьюн любил голубицу и никогда не проходил мимо нее.
Дедушка вышел к травянистому болоту и увидел необыкновенную птицу. Большая, с белого лебедя, она стояла в воде на длинных ногах, длинным клювом ловила что-то и, закинув голову, жадно глотала. Хвост не то вороний, не то петушиный. Что за птица? И откуда она взялась?.. Дедушка стоял нерешительно, соображая, что предпринять. И все время, пока стоял, его мучил вопрос: что это за диковинная птица? Неужели Семиперая?
Дедушка заволновался. Встреча с невиданной птицей увела Лузгина в далекое детство. Он вспомнил легенду, рассказанную старейшим рода. В легенде говорилось о том, что есть на земле редкостная птица — Семиперая. Она прилетает со стороны полудня и приносит с собой счастье. Старик сощурился в улыбке, вспомнив легенду. Но невиданная птица, однако, разожгла любопытство старого человека.
Лузгин пожалел, что рядом нет Колки — у него ружье. Но птица, заметив человека, не улетела, как сделал бы лебедь. Наоборот, она пошла навстречу.
Колка возвращался с охоты. На его поясе висели два кроншнепа — больших жирных кулика. Он был доволен: на прощание угостит своей добычей сестру Галю.
Колка важно шел по берегу, но тут из-за поворота выскочил Урьюн:
— Мы поймали большую птицу. Ух и ноги у нее! Как жерди! А клюв — вот такой! — Урьюн показал во всю длину своей руки.