После утреннего чая Оспан счел необходимым немного прогуляться и вышел во двор. Скоро жара сморила его, но вернуться сразу в юрту было неудобно. Пришлось сделать вид, что заинтересовался жизнью села. В сопровождении приехавшего с ним «адъютанта» и толпы любопытных шествовал он от юрты к юрте и взирал с удивлением на все, что попадалось по пути. Можно подумать, видел это впервые: и овец, отдыхающих в тени, и скачущих с задранными хвостами коров. Заметил привязанного жеребца, встал в позу, покачал головой: «Жарко им бедняжкам! Что за жестокий народ эти казахи!»
Подошли к старухе, она варила курт. Оспан пришел в восторг.
- Что ты делаешь, бабушка? Ого, да это настоящее производство!
Сопровождавшие Оспана согласно кивали, пряча смешок, поддакивали: «У нас, казахов, бывает такое». Коротка память у человека. Забыл Оспан, как крутился, бывало, вокруг котла, не помнит и поварешки, которой охаживала его мать, если слишком надоедал. Забыл все и уставился сейчас на курт, будто никогда его не пробовал.
Погуляли и вернулись. Жених уже ждал Оспана. Отозвал в сторону: секрет есть. Пришлось снова выходить из прохладной юрты.
Отошли шагов на пятьдесят от аула, уселись на зеленой полянке. Касым нахлобучил шапку на брови, опустил глаза и начал:
- Слышал я тут один разговор, очень он мне не по душе. Вам известно, я сосватал дочь этого Байбосына. Родители девушки дали свое согласие и уже забрали от нас немало голов скота. И вот, пожалуйста, не знаю, что думают родители, но дочь объявила: «Сейчас у нас свобода, не хочу идти за него замуж, у него уже есть жена, да и старше он намного!» Приходила ее тетка, вот что передала: «Буду жаловаться, говорит невеста, в суд подам!» Что теперь получается? Вчера и сегодня звал ее - не идет. Заладила одно: «Не пойду!» Родители дали свое благословение на брак, и мы уже сосватаны. Мало того, я затруднил вас, привез сюда. Теперь все надежды на вас. Вы и для убегающего и для догоняющего опора! Жаловаться-то задумала вам. Если найдете возможным, легко сумеете отговорить ее от этой глупости. Вас она послушает.
Оспан изобразил глубокомыслие, потупил глаза, помолчал и решил:
Оспан не стал откладывать дела, тут же пошел к невесте. Это было даже интересно, он еще не видел ее. Миновал юрту жениха, у входа в разукрашенную юрту невесты задержался, вытащил из кармана расческу, пригладил волосы, приосанился, что твой петух, кашлянул и шагнул внутрь. Невеста сидела у постели, что-то строчила на швейной машинке. Больше в юрте никого не было. На Жамилю не надо было смотреть дважды, чтобы понять - она красавица. Черные блестящие волосы украшены черной вышитой тюбетейкой, лицо оттого кажется особенно белым. Щеки яркие, носик аккуратный, прямой. Ладную полную фигуру ловко облегал плюшевый камзол, из-под него выглядывало белое платье. Одежда Жамили очень шла ей. Оспан совсем растаял. Даже захотелось сделать для девушки что-нибудь приятное. Он прошел на почетное место, сел и поздоровался. Жамиля слегка повела глазом и с достоинством ответила.
Мешая дело с шуткой, Оспан подобрался наконец к вопросу, который привел его сюда. Девушка повернула голову, удивленно вскинула брови. Оспану было совсем не легко. Выражаясь туманно, спотыкаясь то на одной, то на другой фразе он все-таки выговорил:
- Родители вас уже просватали. Жених - волостной начальник, уважаемый человек. Подумайте, не делаете ли вы ошибки, отказывая ему? Может, одумаетесь все- таки? - закончил он, жалко улыбаясь.
Слова эти нисколько не смутили Жамилю, она взглянула в глаза Оспану насмешливо и прямо.
- Не хочется верить, что это ваши мысли. Не смогли отказать приятелю, все- таки привез вас сюда, не так ли?
Оспан растерялся, не сразу нашелся, что сказать. Улыбнулся сочувственно и промямлил:
- Может, вы и правы, но высказал эти мысли я. Думаю, вам полагалось бы на них ответить.
- Пусть пришел бы кто другой, я бы не удивилась. Но вы? Вы образованный, известный человек. Мы здесь считаем вас нашим защитником. Думаем, вы за освобождение женщины, и вдруг - посредник в таком деле! К лицу ли вам это?
- Ах, вы обижаете меня, - взмолился Оспан, - какой я посредник!
- Рада слышать. - Глаза девушки смеялись. - Жду от вас справедливости. Ваше положение, внешность, возраст заставляют думать о вас лучше.
Оспан не пытался возражать - он признал свое поражение и опустил голову, ожидая дальнейших упреков. Откровенность и остроумие девушки победили его. Последние слова упали в самую душу и родили нечаянную надежду Что же, девушка ему под стать и красотой и умом. Жамиля же тем временем успела разглядеть и красивую русскую одежду «настоящего ученого», и приятное румяное лицо.