— Так точно, папенька, — улыбнулась я.
— Вот это уже лучше, узнаю свою дочурку, — ободрительно усмехнулся он и снова положил мою руку себе на локоть: — Готова?
С удивлением обнаружила, что мы уже подошли к высоким дверям. Прямо за ними сидит толпа, у алтаря стоит мой враг, то есть жених. Ждёт меня.
Ох, волны сомнений начали накатывать с бешеной силой. Ведь брак, может, и не настоящий, для меня так точно, а свадьба вполне реальная! Это что же, мне потом вдовой ходить?
Хотя почему вдовой? Мы ж не будем его убивать. Развод.
Танза, Раян, Бэйн. Я не могу подвести парней. Мы так долго искали способы подступиться к Болстону!
Папа стоял, ждал моего ответа, давал собраться с мыслями. За что я была ему благодарна.
— Готова, — выдохнула, расправила плечи, и послушно смотрела, как отец подаёт знак.
Глава 6
С замиранием сердца я наблюдала, как высокие массивные белые двери с позолотой открывались. Как под заигравшую музыку поворачивались лица в мою сторону. Но одни глаза притягивали сильнее остальных.
Мужчина у алтаря. Не священник. Тот, который жених. И чего он так меня взглядом поедает? Неужели мысленно уже готовится к брачной ночи? Зузьки тебе!
Ох, сейчас как никогда сложно сохранять безучастное лицо и рассеивать взгляд перед собой.
Папа повёл меня вперёд по голубой ковровой дорожке. С каждым шагом магические светильники загорались перед нами, и опускались с потолка волшебные лепестки.
Всё выглядело так сказочно. Переливающиеся небольшие светильнички, огромные и поменьше цветы свисали с потолка, а в них засели разные маленькие пушистики. С моим появлением всё это словно ожило и начало мягко двигаться, выдавать приятные, благоухающие ароматы.
Возле лопатки что-то защекотало и я, увлёкшись волшебный действом, инстинктивно дёрнула плечом.
— Всё в порядке, Шейли, это лепестки летают, — отреагировал сразу папа, прошептав мне на ушко.
— Я чувствую. Запах. Он прекрасен, — улыбнулась я.
— Рад, что тебе нравится.
Медленно, неспешно мы подошли к алтарю. Музыканты, находящиеся в противоположном конце зала на небольшом возвышении, замолчали. В звенящей тишине папа передал меня Дэйкеру и удалился на место в первом ряду возле Анджи.
Жених взял мои ладошки. Его руки оказались необычно тёплыми, и это тепло начало разливаться по телу, доходя до самого сердца. Что происходит?
На миг охватила паника: а вдруг какое-то заклятие, и он уже готовится меня устранить? Но тут же прилетела другая мысль: «При папе рисковать точно не станет».
Может, я заболеваю? Хотя нянюшка Файни сказала бы, это потому, что я никаких парней, кроме слуг, не… Ладно, она бы так не сказала, но точно подумала бы.
Кстати, мои ребята тоже где-то здесь должны быть, наверняка тайком следят. Напрягла боковое зрение и попыталась найти.
Заметила Раяна. В отражении под потолком. Сам он сидел в вентиляционном люке напротив, где-то за мной по левую руку. И, по-моему, что-то очень хотел мне донести.
Зачем он машет на свою шею? Может, и ему паук упал? Хотя нет, во всю активно сигнализирует.
Вот же закрученный пупок! Не понимаю! И это же надо ещё себя не выдать.
— Шейли? — похоже, не в первый раз шёпотом звал меня жених.
— А, да, простите, задумалась, как мы выглядим со стороны, — быстро нашлась с ответом.
— Это я вам и описывал, — мягко улыбнулся Дэйкер. — Вы самая прекрасная невеста, которую я когда-либо встречал.
Так и подмывало узнать, много ли таких несчастных было им встречено, и все ли у алтаря. Но тесному кроткому образу снова пришлось сдерживать мой норов.
Да и искренность во взгляде жениха смущала. Поэтому:
— Благодарю, уверена, вы так же замечательны.
— Надо же соответствовать, когда рядом настолько красивая девушка, — ух, бабский угодник! Знает, как сделать приятно. Кажется, даже румянец проступил.
— Ну что ж, начнём? — прокашлялся священник, обращаясь к нам.
— Да, — ответил за нас Дэйкер.
И начался долгий монолог с поучениями и пожеланиями, который я успешно прослушала, пытаясь понять, чего там от меня хочет Раян. Может, платье расстегнулось? Или причёска распалась? Лепесток застрял? Сам Раян застрял?
И вообще, где Танза с Бэйном?
Поняла, что хотел сказать друг, только когда прозвучал грозный вопрос священника:
— Если в зале есть кто-нибудь, кто знает причины, по которым этот союз не должен быть заключён, пускай скажет сейчас или замолчит навеки!