Мельник, здоровый дядька с роскошной рыжей бородищей, стоя у крыльца, внимательно следил, чего и сколько заносят и выносят. Он ничего не записывал, но Елена подумала, что вряд ли у такого удастся прихватить лишний мешок.
— Ох, вашмилсть, честь-то какая! — он торопливо поклонился, углядев входящих. — Детки ваши тут где-то, играют, верно. Проходите пока в дом, Катерина сей же час их приведёт.
— Если вы не против, сударь, мы тут подождём, — возразил отец. — Жаль в такую погоду сидеть в доме, насидимся ещё. Зима долгая.
Народ, почуяв приглашение к толковищу, разом решил передохнуть и подтянулся к чужакам поближе — новости выспросить, заботами поделиться… Но тут из-за зарослей махровых мальв вылетел сначала Тео, а за ним две девочки, и Мелисса завопила:
— Матушка, смотрите, чему я Герту научила… Ой, дедушка, вот стойте тут, сейчас я покажу. — Она слегка подтолкнула новую подружку локтем и громко шепнула: — Давай! — После чего громко объявила: — дедушка, позвольте вам представить мою кузину сиру Гертруду из Волчьей Пущи…
— А вот и неправильно! — перебил её брат. — Вспоминай уроки этикета, бестолочь. Сначала — сословие, потом — пол, и только потом уже — возраст.
Мелисса притопнула ногой, нахмурилась, но признала:
— Точно. — И совсем другим, почти удавшимся ей официальным тоном произнесла: — мои извинения, дорогая кузина. Позвольте представить вам моего деда. Август Ферр, глава северо-восточной ветви Ферров, кузен главы Гильдии суконщиков, поставщик гвардии графа Озёрного.
Названный Август Ферр со всей серьёзностью поклонился:
— Счастлив познакомиться, сира.
Герта смутилась, оробела, но, прихватив грубошёрстную юбку кончиками пальцев, изобразила довольно сносный книксен:
— Гертруда из Волчьей Пущи, сударь. Дочь сира Ламберта, младшего брата барона Георга. Рада знакомству.
— Хорошо, — одобрила Мелисса. — Только спину держи прямо. И подбородок не опускай. И вообще… дедушка, давайте мы Герту с собой заберём? Её же в замке ничему не учат. Она, оказывается, даже букв не знает и представиться как положено не умеет. — И прибавила с великолепным презрением: — Приличная семья называется!
Народ во дворе, и мужики, и наёмники, грохнули хохотом. Герта стушевалась окончательно и спряталась за деда (своего, понятно), но Мелисса только выше задрала нос.
— Вообще-то, — всё так же серьёзно ответил отец, — у юной сиры имеются и отец, и родной дед — им и решать. Давай, мы лучше пригласим её на Солнцеворот в Озёрный. Если ей понравится и если её родные не станут возражать, я буду только рад.
— Да у вас своих вон двое, — поспешно заявил мельник, только в маленьких глазках метались суматошные сомнения. — На кой-вам моя сдалась? Точно ведь ни ступить, ни молвить не умеет.
Елена помалкивала. Любое её слово могли перетолковать как угодно. Запрещает? Понятно — кому понравится, когда мужнина байстрючка с твоими детьми в одном доме живёт. Согласна? Тоже понятно — с глаз чужое дитя долой, чтоб глаза эти не мозолило… На самом-то деле, думала Елена, и Герте гораздо лучше было бы в доме богатого простолюдина, чем в замке, и у Мелиссы появилась бы то ли подружка, то ли компаньонка, то ли… ох, ну да, живая кукла, которую можно наряжать и таскать с собой в гости и на прогулки. А такую энергию, как у дочурки, лучше бы направить на что-то полезное.
Правда, что ещё скажет дорогой супруг? Судя по всему, дочерью он не слишком интересуется. Сыта, одета, на кухню её не посылают… кстати, чем вообще она в замке занимается?.., а про «мучной нос» он может и не знать: вряд ли девочка ему жаловалась.
«Отродья Бездны с ними со всеми, — подумала она. — Моё дело — подсказать такой вариант решения проблем, а там как сами знают. Уж компаньонку Мелиссе отец найдёт без труда».
***
— Итак, господин барон, — Ферр сделал знак одному из охранников, тот расстегнул пряжку своей подшитой кольчужным полотном кожанки и вытащил откуда-то из-за пазухи плотный тяжёлый свёрток в грязно-синей толстой бумаге, — ваши десять тысяч наличными. Пересчитайте, будьте добры.
Наёмник положил свёрток на стол, Георг, чуть помедлив, сломал сургучные печати, прихватившие подвёрнутые края, и из развернувшейся бумаги выкатились толстые увесистые «колбаски», завёрнутые в такую же грубую синюю бумагу с такими же печатями. Ламберт взял одну «колбаску» — печати были графской канцелярии. Ферр, видимо, заверял подлинность монет, сложенных плотными столбиками. Сорок столбиков по двадцать пять монет, достоинством десять марок каждая. Георг, разорвав обёртку на первом, пересчитал монетки и, убедившись, что они все одинаковы, хотел просто проверить количество «колбасок».