— Вы его давняя добрая подруга, желающая помочь его дочери ухаживать за ним, — твёрдо сказала Елена. — Если кто-то попробует распускать какие-нибудь грязные сплетни на ваш счёт, я думаю, он сам себя выставит в весьма неприглядном свете. Разве не долг всякой порядочной женщины — скрасить по мере сил жизнь больному другу?
— Вы правы, — охотно согласилась Розамунда. — Но если я перееду сюда, мой дом…
— Его можно сдать, — подсказала Елена. — Он будет под присмотром, а вы будете получать арендную плату. Подкопить денег на чёрный день никогда не вредно, правда? А я поспрашиваю, не желает ли кто-нибудь снять небольшой уютный домик в предместье. И разумеется, присмотрю за тем, чтобы это были приличные люди. Если вы согласны, выберите себе комнату по своему вкусу, и я велю девушкам подготовить её для вашего переезда.
Розамунда упорхнула, кажется, очень довольная, а Елена мысленно поставила галочку против очередного пункта в списке проблем, требующих срочного решения. Официально признать Августа Ферра неспособным по состоянию здоровья управлять делами было несложно. Теперь предстояло отбиться от кузенов, желающих отобрать у неё право вести дела от имени несовершеннолетнего сына. И для этого ей жизненно необходимо было согласие супруга на раздельное проживание, а она понятия не имела, как будет уговаривать сира Ламберта согласие такое дать. Положить тысячу на счёт сиры Гертруды в Доме Халната? Пусть в семнадцать лет сама решает, что ей делать с этими деньгами — мужа покупать или снаряжение. Или просто спустить всё за пару месяцев красивой жизни.
Отец выслушал её, то согласно склоняя голову, то вопросительно шевеля правой бровью (левая половина лица оставалась пугающе безжизненной, особенно странно, совершенно невыносимо смотрелся сползший вниз, вялый уголок всегда жёсткого рта). Взял гномье стальное перо и дрожащей рукой вывел кривыми неверными буквами: «Наёмницы».
— Наёмницы? — непонимающе спросила Елена. — Да, они мне тут не очень-то нужны, но разорвать контракт досрочно — слишком большую неустойку платить. Стоит ли?
Отец рассерженно помотал головой (он вообще теперь легко вспыхивал, злясь, что его не понимают), перо выскользнуло из непослушной руки и укатилось под кресло. Елена, вздохнув, полезла за ним, но пока выползала, её осенила светлая мысль. И сама она, и её дети читать учились, складывая слова сначала из кубиков с буквами и картинками, потом из специальных фишек с одними буквами, уже без рисунков. У них даже дощечка была с дорожками для выкладки слов и с каким-то хитрым гномьим устройством, которое не давало фишкам падать с дощечки — они прилипали к ней, но не очень прочно, только чтобы не рассыпаться. Складывать слова из детской азбуки гораздо проще, чем писать. Выбравшись из-под кресла с пером в перепачканных пальцах, она изложила идею отцу, и тот кривовато нагнул голову, соглашаясь, что мысль неплохая. Словом, мальчишка-посыльный отправился в книжную лавку покупать такой набор, а Елена опять зарылась в конторские книги, пытаясь разобраться, что изменилось за то время, которое она потеряла в Волчьей Пуще.
Глава 19
— У парнишки дар слабенький, но он тут же размечтался, как из подпаска превратится в могучего колдуна и начнёт убивать орков молоньями направо и налево. А вот девчушка могла бы стать довольно сильной магессой, но она-то как раз первым делом спросила: «А кто меня замуж возьмёт, ежели я ведьмой стану?» Может, ну её? Спит дар — и пусть себе спит. В детях или внуках вылезет — им поневоле учиться придётся, а у тебя уже будет хоть сколько-то обученный боевик.
— Ну её, — зевнув, согласился Ламберт. Надо было вставать и возвращаться в пустую и тихую супружескую спальню, но вставать и уходить совершенно не хотелось. И вообще, для этого надо было сначала снять с себя рыжую кошку, привольно разлёгшуюся на груди. — Вот только, Фелиция, учить подпаска на могучего колдуна, наверное, будет некому. Разве что ты возьмёшься.
— Ферр умер?
— Хуже. Его парализовало, все дела свалились на Елену, она не может пока вырваться даже на месяц-другой.
— Просит тебя приехать к ней?
— Да.
— Ну, значит, следующей просьбой будет согласие на раздельное проживание.
Она села и по-кошачьи же сладко потянулась.
— Думай, чего попросишь взамен, — фыркнула она, искоса глянув на Ламберта, прежде чем поднять с пола сброшенные как придётся вещи.