— Но на такую переписку уйдёт, я так понимаю, не меньше полугода, — заметил Георг.
— Да, пожалуй, — признал Вебер. — Впрочем, отвлёкся, прошу прощения. Я не стану пересматривать мои условия, господин барон. Известите меня, будьте добры, о согласии или отказе до завтрашнего утра — завтра я уезжаю в любом случае: Озёрный не близко, а погода откровенно портится. Пока что позвольте откланяться.
Георг с недовольным видом кивнул, и наглый торгаш, отвесив общий — и довольно небрежный! — поклон, вышел, забыв на окне обмякшую трубку свёрнутой карты. Георг взял её и, судя по начатому было движению, хотел вернуть Вебера. Но не удержался, расстелил на столе и позвал Ламберта:
— Берт, взгляни, какие карты наших земель, оказывается, имеются у состоятельных ткачей.
— А этот наглый тип — ткач? — недоверчиво спросил Ламберт, неохотно вставая (на ногах он, если честно, держался уже с некоторым трудом).
— Не знаю, видел ли он живьём хоть один из своих станков, но с письмом, в котором просил о встрече, он послал по штуке этого своего знаменитого, оказывается, бархата для матушки, Аделаиды и Дианоры. Дамы прыгают от восторга, даже матушка, хоть и делает вид, будто ей всё равно. А мне теперь обеспечена головная боль от раздумий, стоят ли амбиции лавочника из моего городишки того, чтобы ради них отказываться от займа под пятнадцать процентов.
— Мне вот как-то боязно пускать такого типа в Волчью Пущу, — пробормотал Ламберт, впившись взглядом в кусок отличного пергамента, на котором очень точно и подробно изображалось всё баронство — кто только и когда производил замеры и рисовал всё это? — Такому только палец протяни… Начнёт со скромной лавочки, а потом оглянуться не успеешь, как у него вся округа повязана этими векселями под смешные пятнадцать процентов. А долги с процентами возвращать, сам знаешь как весело.
— Да уж, — буркнул Георг. — Кажется, действительно придётся подыскать тебе честолюбивую ткачиху, братец.
— Матушка будет клевать тебя в макушку, пока не проклюёт до самых мозгов: будь жив наш отец, он никогда бы не допустил такого позора, и прочее в том же духе.
— А Аделаида в кои-то веки будет во всём согласна со свекровью, — вздохнул Георг. — Выслушивать ещё и от тебя, кого я тебе навязал в супруги, мне не хочется. Так что, Берт… я ни к чему тебя не принуждаю.
— Не принуждаешь, — проворчал Ламберт. — Всего только просишь подумать, как мы будем возвращать долги.
Он обвёл пальцем извивы Гремучей, справа от которой громоздился на самом краю карты злосчастный Серый кряж.
— Как ты, собственно, собираешься искать какую-нибудь состоятельную ткачиху? — спросил он. — Наймёшь этого Вебера в посредники?
— Сдаётся мне, — Георг пожал плечами (на Вебера, что ли, насмотрелся?), — что его и нанимать не придётся. Сам ведь предложил, значит, это в его интересах.
* * *
— И зачем нам это нужно?
— Пусть удочеряет Мелиссу.
— За неё лет через десять и так грызня среди женихов начнётся, — пожала плечами Елена. — Без всякой «сиры» перед именем.
— За сиру Мелиссу с приданым от Ферров грызться будут совсем другие люди, — возразил отец.
Елена только безнадёжно вздохнула. Отец никогда не лез в её дела в мелочах, но её мнение по поводу его стратегических планов никогда его не волновало. Очевидно, дурное честолюбие взыграло в нём настолько, что он готов отправить единственную дочь куда-то в самую задницу королевства, на восточную границу, ради сомнительного счастья заиметь во внучках не просто умную, красивую и бойкую девочку, а приёмную дочь нищего, но очень породистого сеньора. Понятно, что Тео уже девять и теперь уже его начнут всерьёз готовить в наследники северо-восточной ветви Ферров, так что помощь Елены отцу уже как бы не особенно нужна. Но ехать в старый замок, тёмный, вечно сырой и холодный, ради отцовских прихотей… Нет, детей она туда не повезёт — это даже не обсуждается!
— Внесите в брачный договор моё право видеться с детьми не реже двух раз в год и не менее чем в течение месяца. Чтобы я хоть помыться могла по-человечески время от времени, — насмешливо пояснила она.
— Ну, Елена, что ты говоришь? — притворно обиделся отец. — Ты будешь видеться с ними когда угодно и сколько угодно. Вот только имущества своего у тебя, уж прости, не будет — на всякий случай. — Она энергично кивнула, не сомневаясь, что с голым задом отец её в любом случае не оставит, но сделает это так, чтобы взять с неё что-то сверх приданого семья будущего супруга не могла никаким образом. — Во всех лавочках, где тебе могут понадобиться хоть писчие перья, хоть новые чулки, я тебе открою счета, оплачивать которые буду сам. Так что юридически это будут мои перья и мои чулки. Ещё я нанял Ночную Семью собрать все сведения, какие можно и нельзя, об этой несчастной Волчьей Пуще. Будешь читать всё, что они разнюхают — тебе пригодится, думаю. И вот ещё что. Простые цветные тряпочки его величество дозволил носить всем сословиям…
— Ещё бы! За такую-то цену, — фыркнула Елена. Нищие сеньоры просто взвыли от такого королевского подарка: или одеваться, как прислуга, в некрашеное, или как-то выкручиваться, чтобы позволить себе розовый сатин, одним махом подорожавший втрое. Однако слишком громко возмущавшихся ждали дознаватели, очень быстро объяснявшие недовольным, что вырученные таким образом деньги пойдут на ремонт пограничных крепостей и закупку нового оружия, и кто выступает против частичной отмены Указа, тот изменник, желающий в случае новой войны победы Краснолесью.
— …но ты, как жена благородного сеньора, сможешь носить и бархат, и атлас, и хоть золото с бриллиантами. Подарить тебе на свадьбу что-нибудь этакое?
— Думаю, не стоит, — чуть помедлив, ответила Елена. Нет, первым её побуждением было со смешком потребовать суффирских сапфиров, хоть они и слишком яркие для её русых волос, серых глаз и в целом невыразительной внешности. — Или весьма, весьма попозже. Боюсь, что весь первый год у меня и без того уйдёт, чтобы приучить клубок медяниц, воображающих себя гадюками, к миске с молоком.
— Уверена, что они там только воображают себя настоящими змеями?
— Провинциальные сеньоры, собственными ручками штопающие расползающиеся скатерти, без влиятельной родни и действительно полезных знакомств? Пусть шипят и даже могут попробовать кусаться, — Елена дёрнула плечом. — Главное, сразу ставьте условие, что внуки остаются с вами. Малы они ещё даже для безногих ящериц. У Тео ещё и характер мой, не рыбий отцовский. А я очень долго училась держать его в узде.
— И тебе кажется, что научилась? — отец рассмеялся. — Наивный ребёнок! Ладно, иди, развлекись хорошенько напоследок. Найми в «Чёрном коте» сразу трёх хорошеньких мальчиков.