*****
Пришивая пуговицу к маленькой клетчатой рубашке, Женька исподтишка разглядывала ребятишек. Двадцать пять маленьких мальчиков и девочек тоже старались подойти поближе, с любопытством косились на нее. Две рыженькие девочки-двойняшки старательно улыбались, показывая одинаковые круглые ямочки на щечках, черноглазый кудрявый мальчик строил из кубиков высокий домик и каждый раз, ставя кубик на кубик, оглядывался на Женьку.
-- Мамааа! -- вдруг звонко и пронзительно закричала коротко стриженная Нелли. Воспитательница раньше разговаривала с ней, и Женька запомнила необычное имя девочки. Нелли стучала кулачками в оконное стекло и продолжала звать маму. Нина Максимовна не обращала на это никакого внимания. Женька выглянула во двор. Там стояла молодая женщина, она разговаривала с директором детского дома, Александром Федоровичем, тот качал головой и что-то объяснял ей. Нелли прибавила громкости. Воспитательница поморщилась, но все равно ничего не сказала, женщина во дворе обернулась и махнула Нелли рукой. Не помахала, приветствуя, а будто отмахнулась от нее.
--Мааааммммааааа, -- Нелли вопила, казалось, на весь детский дом, на всю улицу. Александр Федорович поднял глаза на окно группы, что-то коротко сказал своей собеседнице и зашагал в здание детского дома. Мама Нелли обернулась и на этот раз помахала девочке рукой.
-- Ты меня заберешь? -- кричала малышка. Женщина покачала головой, отвернулась и пошла в сторону ворот. Нелли тут же потеряла интерес к окну и спокойно вернулась к игре с кукольной посудкой. Почувствовав на себе растерянный Женькин взгляд, девочка обернулась и сказала гордо:
-- Это была моя мама! Моя мама -- проститутка!
Женька перевела изумленный взгляд на Нину Максимовну. Та пожала плечами -- мол, ничего особенного, и снова уткнулась в чтение папок с личными делами воспитанников. Никто из детей тоже, казалось, не придал сценке никакого внимания. Женька медленно завязала узелок и обрезала нитку.
Отложив рубашку с пришитой пуговицей, Женька вытянула из вороха одежды красные колготки с маленькой дырочкой на коленке. Нашла катушку красных ниток в шкатулке, предоставленной в ее распоряжение Ниной Максимовной, и стала вставлять нитку в иголку. Сосредоточившись на этом занятии, она и не заметила, как прямо к ней подошел наголо остриженный мальчишка, поэтому вздрогнула немного, когда он хриплым голосом сказал ей в ухо что-то неразборчивое.
-- Что?.. -- Женька смотрела на мальчика прямо, с улыбкой, изо всех сил стараясь, чтобы ни в голосе ни во взгляде ее не сквозило никакой жалости, которая, как ей казалось, могла бы обидеть или ранить ребенка - сироту.
-- Можно, я буду тебе помогать? -- мальчишка постарался сказать почетче, но Женька все равно скорее догадалась, чем расслышала его. Голос у него был хриплый, зубов во рту было совсем мало, а в голубых глазах сверкали веселые искорки. Женька оглянулась на воспитательницу, но той, казалось, было все равно.
-- Можно! Умеешь вставлять нитку в иголку?
Сосредоточенно мусоля кончик нитки пальцами, мальчишка сообщил, что его зовут Димка, что в этом детском доме он уже давно, потому что остался в первом классе на второй год, а до того он жил в дошкольном детском доме. С ниткой и иголкой Димка справился, протянул нитку, сложив вдвое, откусил от катушки, выровнял концы и протянул Женьке:
-- Я только не умею узелок завязывать!
Потом Димка ловко пришивал пуговицу к рукаву школьного пиджака, а Женька штопала колготки и слушала рассказы своего нового помощника. Если же кто-то из ребят пытался подойти поближе и принять участие в беседе, Димка хмурился и покрикивал:
-- ты чего подошел?! У тебя свои родители есть! Иди-иди! -- ребята не спорили, отходили, а Женька не знала, как ей на это реагировать. Поскольку воспитательница продолжала заниматься своими делами и не обращала никакого внимания на то, что происходит у Женьки с детьми, она решила оставить все как есть. Только журила мягко Димку, если он уж очень грубо пытался кого-то оттолкнуть от нее.
Впрочем, когда за окном совсем стемнело и Женька засобиралась домой, Нина Максимовна оторвалась от папок с личными делами и вышла с ней в холл.
-- У него никогошеньки нет! -- сказала она Женьке. -- У каждого в нашей группе кто-то из родственников есть: братья, сестры, родители или дедушки-бабушки. А у него никого. Подкидыш он, никто и не знает, где его родители, кто они. Поэтому хорошо, что ты будешь к нему приходить.