Обе девочки, по наблюдению Риммы Степановны, умом не блистали, но регулярно обнаруживая их прячущимися на четвертом этаже после уроков, завуч не переставала удивляться их выдумкам.
То они изрисовывали красками целые альбомы, тут же, сидя на батарее, то читали вслух книги, которые вроде бы им по возрасту и программе читать было еще не положено. То писали в большой толстой тетрадке, вернее, это Бугаро записывала то, что они горячо обсуждали: однажды, увлеченные спором, девочки ее не заметили, и она успела услышать невероятную историю о том, как какой-то мальчик, сын кулака, был избит отцом за то, что вступил в пионеры, а другой мальчик, вместе с отцом-лесником, нашли его и оставили у себя жить, и тот второй мальчик разговаривал с лесными жителями, и у него вместо собаки была волчица!
А однажды она обнаружила их не на четвертом этаже, а на втором, на общем, и эти две красавицы поободрали все цветы в ящиках, что украшали коридор! Когда Римма Степановна открыла было рот, чтобы высказать хулиганкам все, что она думает об их поведении, они горячо объяснили ей, что убрали сухие и вялые листья и отростки, но оставили крепкие зеленые стебли и побеги. Им осталось только полить землю в ящиках, и вскоре растения станут гораздо пышнее и зеленее, чем были.
Римма Степановна не знала, плакать или смеяться: она все же нашла в себе мужество поблагодарить девочек за инициативу, а потом пошла думать, что же она скажет директрисе, которая ждала назавтра визит начальства из ГОРОНО...
И это Римма Степановна сидела в учительской два года назад, когда взволнованная Женька влетела к ней с направлением в шестой "А", а за её плечом сопела Олька с направлением в шестой "В". В соседнем микрорайоне, наконец, построили новую школу, и часть учеников перевели туда. Еще существенная часть из их параллели, в основном, мальчишки из их "Г" класса, которые уже совсем не могли догнать школьную программу ( а учителя, в свою очередь, не могли справиться с их поведением), были отправлены в специализированные интернаты. Женька с Олькой тогда об этом не знали, и только удивлялись -- куда исчезла большая часть их обидчиков.
Оставшихся немногочисленных учеников их класса разбросали по параллели, которая тоже существенно сократилась. Так как ни классный руководитель, ни сами ""гэшки" не отличались особой привязанностью друг к другу, разделили их просто по алфавиту. Так и вышло, что Женька Бугаро попала в шестой "А" вместе с Танькой Войченко, а Ольга Микина в шестой "В" вместе с Наташей Потаповой.
И в тот день первого сентября они стояли перед Риммой Степановной, распахнув тревожно две пары глаз, и взволнованно пытались объяснить ей, что им никак нельзя -- по разным классам. Римма Степановна только головой покачала: "Бугаро? С Микиной? Разумеется, идите обе в шестой "В"! "
Войченко и Потаповой было все равно, они даже обрадовались: "ашек" они хорошо знали, а вот с "вэшками" учились все пять лет в разные смены. Женьке и Ольке тоже было все равно, в какой класс идти: в тот год они начали играть в мушкетеров и поклялись себе и друг другу, что больше никогда не позволят никому себя обижать.
А в шестом классе "В" все называли друг друга не по прозвищам, и даже не по фамилиям, а по именам. Никто не дрался, если и ругались иногда, то без воплей и мата, а уж если кого-то из ребят пытались обидеть "чужаки", за того заступались всем классом. Смешные девчонки, новенькими пришедшие первого сентября, недели две ходили плечом к плечу и со сжатыми кулаками, но постепенно расслабились и нашли общий язык почти со всеми.
Три года Женька и Олька наслаждались школой. Учиться хорошо они так и не стали -- слишком много было упущено, но Женька сосредоточилась на русском и литературе: писала она всегда грамотно, а читать любила больше всего на свете, а Ольга неожиданно для самой себя полюбила новые предметы: физику и химию.
Уходить из школы после восьмого класса Женьке было не жаль: многие одноклассники поступили в разные училища. В девятый класс шли в основном отличники, к которым Женька ну никак не относилась. Да еще и Валя, с которым они сидели за одной партой с шестого класса, дружили в седьмом, а в восьмом поссорились, относился теперь к Женьке с пренебрежением. Как раз сейчас, когда она поняла, что он для нее дороже всех на свете.